Цветок Лилии

Лиля выбрала две полочки и аккуратно разместила книги строго по цветовой гамме от красного к фиолетовому. Она любила смотреть на их обложки, и каждая книга излучала свою ауру. Стоило Лиле лишь прочесть название любой из этих книг, как перед глазами возникали образы, созданные автором, краски, наполняющие сознание, чувствовались запахи, исходящие от истории. Эти книги служили ей верными друзьями все детство. Здесь были даже детские сказки, которые мама читала им с братом перед сном. Обветшалые обложки уже выцвели, но расстаться с ними означало забыть прошлое, а оно цеплялось за Лилю железной хваткой, не давая вырваться наружу.

К тому времени кошка по кличке Алиса вышла из своего укрытия, устроилась на диване и успокаивающе мурлыкала. Лиля потрепала ее по голове.

– Проголодалась? Ну конечно ты голодная, сейчас я что-нибудь придумаю.

Отца на кухне не было. Лиля нашла железные тарелочки, в одну налила свежей воды, в другую насыпала корм. Алиса прибежала на знакомое шуршание упаковки и принялась гладиться о ноги хозяйки.

– С тобой разобрались, а я что буду есть?

В холодильнике, как бы сказала бабушка Аня, мышь повесилась. Одна старая морковка, половинка репчатого лука, и две скукоженных картофелины. А вот копченая колбаса уже была находкой. Кажется, отец про нее забыл, потому что она успела примерзнуть к наледи старого холодильника, но еще была пригодна к употреблению.

Через сорок минут по кухне разносился копченый запах густого чечевичного супа. Лиля робко заглянула в зал, где отец устроился перед телевизором.

Она чуть откашлялась и боязливо позвала отца к столу. Лиля чувствовала, будто сидит на иголках – одно неверное движение и пиши пропало. Отец, отвыкший от вкусной еды, перебивавшийся четыре года чем попало, недоверчиво глянул на суп.

– Что в нем? – спросил он.

– Чечевица и колбаса.

Отец скривился. Он не помнил, чтобы у него была чечевица. Он ненавидел эту крупу всей душой. Его мать любила отваривать чечевицу огромной пятилитровой кастрюлей и всю последующую неделю требовала, чтобы Олег это доедал.

Но стоило ему сунуть в рот одну ложку, как его лицо преобразилось моментально. Первая тарелка опустела, когда Лиля еще и не села за стол, нарезая чуть черствый хлеб.

– Добавки? – неловко спросила Лиля.

Отец кивнул с набитым ртом.

– Очень вкусно, – вставил он между третьей и четвертой ложкой, – самый лучший суп за последние… – и он умолк.

В воздухе чувствовалось напряжение.