Сиротки

Ужас вместе с ненавистью продолжали бушевать в Шарке, попеременно одерживая победу и отступая, смешиваясь в единую гущу чего-то ядовитого, отравляющего разум, тело и… зрение. Никогда еще Шарке не доводилось видеть мир так: все его тени резко сгустились, словно их старательно подкрасили черным; ярмарочные прилавки, гирлянды, помост, еда, широкие и страшные лица людей, трясущиеся, как тесто, – все казалось слишком ярким, острым, четким…

– Ты здесь? – услышала она как бы издалека голос Пригожи.

Он притянул ее за локоть:

– Почему ты совсем со мной не разговариваешь, мышка?

– О чем такой человек, как вы, может разговаривать с такой, как я? – ответила Шарка самым услужливым тоном.

– Конечно, куда мне до тебя! Прости-прости, глупо было даже спрашивать, королевна, – сокрушенно закудахтал Пригожа.

Его свита захихикала.

На Шарку нахлынула волна ненависти, а потом ужаса и снова ненависти, смешанной с тошнотой, которая мучила ее с той самой ночи.

– Да ладно, расслабься, – сказал Пригожа и шикнул на своих: – Заткнитесь сейчас же, не смущайте девушку! Кто только вас воспитывал, негодяи? Не желаю видеть такое поведение!

Те немедленно умолкли.

Тем временем площадь, ярмарка, людные улицы и группы стражей остались позади. Пригожа, его свита и Шарка уже шли по пустым, темным, узким улочкам, ведущим к окраинам… С каждым шагом людей становилось все меньше, а встречные – Шарка жадно заглядывала в лицо каждому – внушали не больше доверия, чем пригожинские черти.

– Мы просто ведем девушку повидаться с ее любимым, – ворковал Пригожа.

Они больше не сворачивали и шли прямо к большому темному зданию с пустыми окнами, обнесенному высокой каменной стеной. Один из пригожинских складов, догадалась Шарка, на самой глухой околице городка, куда боялись заходить даже стражники. Вокруг – такие же темные склады и ни единого дома, где в окнах горел бы свет.

Один из громил достал ключ и отправился отпирать ворота. Вот он – конец.

– Такая любовь! – продолжал тем временем Пригожа. – Где-то полгода назад, когда мы впервые взяли его с собой в «Кабанчик», Душан начал вести себя странненько. Ты помнишь тот вечер? Он сразу на тебя запал, правда же?

– Пан Пригожа, – прошептала Шарка и вдруг рухнула перед ним на колени к новехоньким, блестящим сапогам.