Жертва первой ошибки

Снова тронулись в путь, но мысль исчезла, оставив по себе только противную пустоту. Что-то должно быть на этом месте, воспоминание, или логический вывод, или что-то еще. Ирина хмурилась, напрягала ум, но тщетно – мысль ускользнула в подсознание, и теперь неизвестно, появится ли когда-нибудь снова.

Ирина покосилась на Гортензию Андреевну. Та шла, сурово сдвинув брови, наверняка рассказала не все, что узнала от Севы, а только то, что Ирине положено знать. Старая школа… Ну и ладно, ну и хорошо, она все равно не собиралась гоняться за маньяком.

– Главное – не сидеть сложа руки, – вдруг сказала Гортензия Андреевна, – даже крошечное что-то все равно больше, чем огромное ничего.

?

Федор вышел к завтраку поздно, потягиваясь и зевая.

На одной конфорке в эмалированной кастрюле с вишенкой на выпуклом боку томилась овсянка, а на соседней в маленьком судочке побулькивали сардельки в томатном соусе.

Жена стояла над туркой, выжидая ту самую неповторимую секунду, когда кофе надо снять с огня, энергичная, свежая, будто и не посещала вместе с ним вчера «легкий сабантуйчик».

– Я, пожалуй, минералочки, – сказал Федор, опускаясь на стул так, чтобы лишний раз не колебать мозг в голове.

Пожав плечами, Татьяна достала из холодильника бутылку боржоми и со стуком поставила перед ним.

– Стаканчик.

Появился и стаканчик.

Открывашку она подать забыла, и Федор снял крышечку с помощью обручального кольца. Несколько минут он наблюдал, как вода пузырится в стакане, слушал легкий шелест выходящего газа, а потом залпом выпил.

Жена положила себе овсянки.

– Ты надеялся, что я стану вырывать у тебя рюмку, как эти курицы? Кричать на всю деревню: «Федя, хватит! Федя, не пей!»

– Ну что ты…

– Это у них считается чуть ли не правилом хорошего тона, а между тем невыносимая пошлость.

Федор кивнул, отчего в голове слегка загудело.

– Ты же понимаешь, что с этими людьми иначе никак.

Жена напрягла губы и выпрямилась, как делала всегда, когда была им недовольна.

Ну и ладно, главное, что он, хоть и выпил довольно много, помнит все события вчерашнего вечера и может поклясться, что нигде не опростоволосился. Надо думать, проверку выдержал.

Федор не особо увлекался алкоголем и не пил, когда можно было этого не делать, но на таких встречах отказываться от рюмки равно политическому самоубийству. Не пьешь – стало быть, либо больной, либо стукач и нормальным людям от тебя лучше держаться подальше.