Дети Аллурии. Штурм

– И это единственное, что не нравится мне здесь. Вы пытаетесь убежать от прошлого, но оно всегда с вами. Вы пытаетесь оградить себя от нового, но к чему приходите? К тому, что боитесь правды, как вчера испугался Кеслан, когда Стормара – да, не удивляйся, я еще помню его настоящее имя, – набросился на меня. Этого уже испугала не правда, а прошлое. Вы все топчетесь на месте, погрязая в скуке и развлечениях. От себя не убежать, себя можно только растить, как цветы и тыквы, над которыми носится твой папаша.

– Но я помню себя всю, кроме детства, – возразила Тавни. – И я ничего не творила такого, чтобы теперь исправлять…

– Я сейчас больше говорил про Стормару, а не про тебя. Да, ты была ребенком, вы оба с братом. Натворили не вы, а с вами. Вы ведь оба ничего не помните, но хотите вспомнить, от чего Стормара вас так трепетно и злобно опекает.

Тавни почувствовала, как внутри разливается холодная пустота. Он читал ее, как открытую книгу – так говорят только о вещах, которые хорошенько изучили, в которых нет сомнения. Он не блефовал, говоря, что знает о Стормаре… Вот, почему убегавший от себя Стормара так заскулил от гнева и страха, как Мирч во время грозы: Гриф что-то – или все? – знал…

– Что же мне делать? Я же не смогу убежать отсюда… Наверное, я просто глупая, но у меня правда нет никаких идей.

– Я тебя ни к чему не подбиваю, милая Тавни, – улыбнулся Гриф.

Он сделал едва уловимое движение в сторону Урхаса, и птица пронзительно вскрикнула почти человеческим голосом, а Гриф протянул гостье только что вырванное их его хвоста длинное перо.

– Не знаю, как этот трюк работает, но работает точно. Окуни перо в воду или что угодно еще – и тот, кто ее выпьет, поведет себя совершенно неожиданным образом.

– Это каким же?

– Всегда по-разному, – развеселился Гриф. – Но если говорить примитивно – заставляет вывалить человека все, что у него лежит на душе. И это необязательно будут слова, так что не советую опробовать его на тех, кто может повести себя непредсказуемо, хе-хе…

– Всего лишь окунуть перо? Звучит, как какой-то фокус.

Гриф расхохотался. Такого чистого, заливистого смеха Тавни уже давно ни от кого не слышала.