Дети Аллурии. Штурм

Я видел это. Я знаю. С помощью этого ребенка мы заставим Римрила сделать все, что угодно. Но нам же не нужно все – нам только нужно, чтобы эти звери убрались с нашей родной земли, а предатели получили по заслугам.

«Горбатая Акула» медленно отплывала прочь от берега, команда поднимала якорь, и Соленый Пес впервые в жизни страстно желал, чтобы это происходило как можно медленнее.

– Ты даже не представляешь, сколько сил я потратил на это, – хрипел Гаэрдос. – Я сам не понимаю, как мне это удалось.

– Их? Ты украл обоих детей Римрила? – нахмурился Соленый Пес, медленно подходя ближе.

– Да. Говорю же тебе, это было непросто… – И колдун споткнулся на полуфразе, почувствовав новый рвотный позыв, не имевший никакого отношения к качке. Взгляд корсара испепелял его наживую, но он не мог заставить себя выдавить хоть слово.

– Где второй? – едва слышно спросил Соленый Пес.

– Я не уследил… Я ведь прятал их в мешке… Тащил на собственной спине к порту через скалы, а не через город, чтобы ни на кого не наткнуться… Но они разрезали мешок и… – Гаэрдос нервно грыз указательный палец, и рассказ его доносился до Соленого Пса урывками. – …Схватил, связал, кинулся за… По следам… А следы вели к скалам и у края оборвались… В потемках было плохо видно, а под скалами острые камни, пропасть…

Соленый Пес запустил пальцы в спутанную бороду, закусил губу и застыл, как истукан.

– Ты, кажется, совсем ничего не понял, друг, – проговорил Гаэрдос вдруг прежним своим, сильным голосом. – Я делаю это не ради своей Гильдии и учеников. Ты уже не вернешь ни сына, ни преданных тебе людей. Но если короля оставил разум и все советники, если он готов по камушку распродать чужакам нашу землю, забыв, что он до последней капли крови должен ее защищать – тогда я буду такого короля шантажировать страхом, и водить ножом по шеям всех его близких, если это поможет его образумить! А если и это не подействует, то я перережу им глотки, чтобы такие короли больше никогда не появлялись на белом свете!

Его голос крепчал и усиливался, а под конец своей речи он почти орал, привлекая слишком много внимания со стороны команды, но не мог остановиться.

– Да, это жестоко! Я же не монстр.