Вызов Кьянаха

Пировали на славу: допивали до дна и снова наливали вино; поджаренные тушки кур, уток и ягнят разрывали на части и щедро раскладывали по тарелкам; пиалы с ароматными овощами и фруктами пустели на глазах, а пироги с «секретной начинкой» Алезхии уже с трудом помещались в желудках.

Не было и минуты, чтобы за стол присела тишина. Одни разговоры перетекали в другие – только успевай вращать головой и выхватывать обрывки захватывающих историй. Возгласы мужчин и переливчатый смех женщин соединялись в понятную на всех языках мелодию празднества.

Под уговоры и улюлюканья Янарда запела короткую южную песню на неизвестном для гостей наречии. Ее голос с первых нот овладевал разумом, стирая любые мысли, избавляя от забот, заполняя собой всё сознание. Следом он подчинял себе и тело: хотелось повернуться к Янарде, дотронуться до обладательницы этого чарующего голоса, запеть вместе с ней. Однако никто не посмеет произнести хоть слово и вплести в идеальную песню свой презренный голос.

Даже Ирита ощутила мощь этого дара, но, в отличие от Элиота – он разве что рот не раскрыл от восхищения, – магия не сковала ее полностью.

Под этот голос, подумалось ей, развязываются и стихают войны, мужчины убивают и щадят друг друга, замолкают птицы, и ничто больше не имеет значения, кроме самой песни и вплетенных в мелодию замыслов. Все за столом хлопали в ладоши, но с обожанием и безграничной любовью на нее смотрел только один человек.

– А ты – не мужик! – указав пальцем на гостя, внезапно высказался Кьянах.

Верный возлюбленный, муж Янарды, как всегда, напился раньше всех, и слова из его рта понеслись быстрее, чем мысли и пустынные скакуны.

– Что? – отозвался на обвинение сидевший напротив и чуть поодаль Элиот. – Ты говоришь с королевским рыцарем, Кьянах. Неужели считаешь, на службе нашего короля рыцари – не мужчины?

– Он просто пьян, – быстро шепнула Ирита, но слух Кьянаха, как выяснилось, даже под вином не притуплялся.

– Я пьян, но за каждое слово свое отвечаю! В гостеприимном клане Янарды мужик не мужик до тех пор, пока не оседлает Фараю! – он шлепнул ладонью по столу.

– О, Кьянах, перестань, – Янарда махнула рукой, лукаво улыбаясь. – Гости проделали долгий путь, им не до твоих испытаний.

– Цыц, любимая! – Кьянах громко икнул.

– Фарая? Кто это? Имя лошадиное, – Элиот непринужденно отпил из кубка.

– Рокгакский дракон! – гордо выпалил Кьянах, и по подбородку Элиота полилось вино.