Прибавление семейства

Какие тут злобные планы, если ты с трудом заставляешь себя дышать?

Еще подружки картинно разводили руками, удивляясь, как Олеся могла ничего не замечать. «Какие-то признаки наверняка были!» – восклицали они, жадно вытягивая шеи, наверное, хотели узнать зловещие симптомы, чтобы вовремя заметить их в собственной семье.

Может, и были, но Олеся пребывала в счастливом неведении до той самой секунды, когда муж заявил, что он все обдумал и решил. Она настолько не замечала, что творится у нее под носом, что далеко не сразу поняла, к кому именно ушел ее муж – человек, бок о бок с которым она провела двадцать пять лет.

Всего за неделю до ухода мужа они на этой самой кухне лепили пельмени. Машка, как всегда, отлынивала, а Вика старалась, и выходило у нее аккуратно, ловко, просто загляденье. Олеся с удовольствием наблюдала за проворными пальчиками девушки и прикидывала ее в свои невестки, понятия не имея, что та уже вовсю спит с ее мужем и втихомолку посмеивается над поверженной и никому не нужной старухой.

И все же Олеся не могла возненавидеть Вику. Какой смысл винить любовницу в том, что жена мужу опротивела? Она сама разрушила свой брак, опростилась, обабилась, с ней стало неинтересно, вот и все. Совершила типичную ошибку женщины средних лет, решила, что муж никуда не денется, раз они столько лет вместе, и расслабилась. Набрала килограммов пять, не заботилась о том, чтобы скрывать перед мужем подступающий возраст. Вообще не интересовалась, каково ему с ней, считая, что раз накормлен, обстиран, обглажен и освобожден от всех бытовых забот, то и хорошо.

Олеся сама во всем виновата, а Вика ни при чем, просто под руку подвернулась. Сама виновата, только сама, ну немножко еще перестройка. Если бы не это проклятое новое мышление, то муж терпел бы дальше, стиснул зубы, но терпел, ибо в прежние времена развод ставил на карьере жирный крест.

Очень соблазнительно возненавидеть Вику, переложить на нее всю вину и ответственность, но не получается. Даже ее подловатое поведение не заставляет сердце биться быстрее от ярости. Совсем молодая девчонка с детской жаждой счастья, что с нее взять. Олесе даже жаль ее немного было. Точнее, не так.