За чертой

– И что? Когда ты ноешь, тебе теплее становится? Или тебе надо, чтобы я согласился с тобой и мы дружно попричитали? Или поныли над превратностями судьбы? – чуть не кричал уже Череп, отчего его капюшон съехал набок, открывая короткие седые волосы.

Ему самому все это не нравилось. И погода эта действительно мерзкая, и будка, в которую его сослали встречать возможных незваных гостей, и весь этот затухающий мир, бьющийся в предсмертной агонии.

– Да, погода – говно! Доволен!? – разошелся он, не в силах уже сдерживать гнев.

 – И не маячь в окне! Спалишь нас, падла, и я тебя сам лично пристрелю! Понял меня!?

Малой осел, убрав голову из оконного проема, и затих, насупившись. Он кипел, переполненный злобой, но наезжать на Черепа не осмеливался, ибо было это безумно страшно, а главное – бесполезно. Этот и в правду пристрелит, глазом не моргнет даже. И ничего ему за это не будет. Молот не станет даже наказывать за него, за Малого. И братва не будет за него бузить. А вот если он сейчас шмальнет в Черепа, то его разорвут на части.

Молот этого никогда не простит. А пристрелить очень хотелось: Череп его ни во что никогда не ставил и с братвой всегда ржал над ним. А вспоминая, как умер Шмель, Малого вообще передергивало от страха.

– Я же не виноват, что все так получилось, – промямлил он тихонько.

Череп глянул на него исподлобья и хмыкнул:

– Я что ли виноват, уважаемый?

– Мы же сделали всё как надо, это Боров со своими лажанул. Завтра наши вернутся и все пучком будет.

– Вот мы и просидим тут до завтра, пока философ твой не вернется.

Если вообще вернется, – бросил Череп и уставился на пламя костра.

Дождь усиливался с каждой минутой и все громче барабанил по остаткам металлической кровли. Череп, сидя на продавленном диване, кутался в плащ-палатку и что-то напевал себе под нос, тихонько отбивая ритм ногой.

Вдруг со стороны дороги донесся какой-то странный шум, словно ломаются сухие толстые ветки. Малой вздрогнул, забыв про угрозы старшего, соскочил с кресла и высунулся в окно.

– Что там? – спросил Череп, взяв в руки автомат, мирно лежавший всё это время рядом, на диване.

– Не видно ни хрена, – промямлил тот и спрятался обратно.

Совсем рядом громыхало и сверкало. Природа разбушевалась не на шутку: ветер завывал все громче и сильнее, словно раненный зверь, попавший в капкан. Через пару минут шум повторился, и Малой глянул на напарника, пытаясь не показывать страха, который, несомненно, охватил его.