Кроткая заступница

Прекрасный летний денёк, солнце, пчёлы, все дела… Под окном перевязочной растёт слива, буквально усыпанная сочными плодами, и в голове нашей домовитой медсестры рождается мысль о пироге. Сказано – сделано. Интерн посылается в магазин за чем там надо, я рву сливы. Через час пирог готов, вкусный, как чёрт. И когда я сижу сытый и счастливый, вдруг заходит травматолог и говорит: а, пирог из слив сделали? С дерева, которое около перевязочной? Хороший урожай дало, не зря я весной под неё тазик гноя вылил. Как меня выворачивало, это ужас просто.

Руслан засмеялся:

– Да уж, брезгливость у докторов принимает порой причудливые формы. Я, например, не могу ликёры всякие молочные не то что пить, а даже видеть. И в магазин за мясом не хожу никогда.

– Со временем все врачи становятся немного сумасшедшими, – вздохнул Колдунов, – и по идее их надо освобождать от уголовной ответственности, как всех душевнобольных.

Руслан хотел что-то сказать, но зазвонил его мобильный.

Выслушав собеседника, он поднялся:

– Пойду, Александрыч! Очередной ночной «думал, что пройдёт».

– Видишь, зажимы просто так не падают. Удачи тебе!

– Ага, спасибо! – улыбнулся Руслан и спросил: – А ты здесь ночевать останешься? Если что, у меня в кабинете чистый комплект белья есть.

– Нет, сейчас зять за мной приедет. Хорошо иметь много детей, всегда кого-нибудь припахать можно под собственные нужды! – Деликатный Колдунов осёкся – видно, вспомнил, что Руслан с Христиной бездетные.

Руслан ушёл, прихрамывая чуть сильнее обычного, а Ян Александрович попросил у Христины ещё чаю.

Подав ему чашку, девушка хотела уйти, но Колдунов мягко придержал её руку:

– Посиди со мной, доченька. Ты сегодня прямо сама не своя. Что случилось?

Изо всех сил стараясь сдержать подступившие слёзы, Христина покачала головой: мол, ничего.

– Может быть, у тебя живот болит?

– Нет!

– А что тогда?

– Просто устала.

Сил хватало только на самые короткие предложения, и Христине захотелось, чтобы её срочно вызвали в реанимационный зал или ещё куда-нибудь – иначе, она чувствовала, её сопротивления хватит ненадолго.

– Может быть, тебе уволиться?

– Что? – Предложение Колдунова оказалось для Христины более чем неожиданным.

– Видишь ли, ты пришла к нам при трагических обстоятельствах, повинуясь благородному порыву души, – мягко принялся объяснять пожилой врач, – и я это понимаю.