Клиника верности

Она строила дьявольские козни, лишь бы столкнуться с ним в дверях, замирая от ужаса – как бы студент не догадался, что она везде его караулит!

… – Простите, вы не дадите мне историю Перетуриной? – услышала она и почувствовала, что стул под ней закачался.

Жанна боялась поднять глаза, ведь раньше она не слышала его голос так близко. Вдруг это вовсе и не он?..

Руки задрожали так, что пришлось положить ладони на стол, и Жанна почувствовала, как краснеет.

– Если можно, – продолжал студент. – Мне только переписать анализы для учебной истории болезни.

– Конечно, сейчас!

Она неловко встала, стукнувшись бедром о край стола, и начала перебирать пачку историй. При этом так волновалась, что перелистала пачку три раза, прежде чем опомнилась и достала нужную историю.

– Пожалуйста.

Он, держа в руках пухлую книжечку, нерешительно огляделся.

– Садитесь. – Она указала ему на свой стул.

– А вы?

– Не волнуйтесь.

Она устроилась на табуретке с торца сестринского стола и придвинула листы назначений.

Студент в недоумении изучал историю. Стандартная история болезни представляет собой ворох подклеенных друг к другу кусочков бумаги, исписанных скверным почерком. Непосвященному человеку разобраться в ней еще сложнее, чем прочесть древнеегипетский папирус.

Жанна решила прийти на помощь.

– Смотрите, здесь анализы крови, здесь, в кармашке, все кардиограммы с описанием, а на первую страницу выносятся данные рентгенограмм.

Показывая, она потянулась к нему и вдруг с ужасом обнаружила, что глубокий вырез ее нового халатика находится прямо перед его глазами.

– Ой! – Она быстро села на свою табуретку и сблизила лацканы рукой. – Слушайте, а ей же еще УЗИ делали!

Студент странно смотрел на нее. Ласково, забавляясь ее смущением, но в то же время как-то оценивающе, что ли…

– Ах УЗИ… – протянул он после долгой паузы.

– Дайте, я найду… Вот!

– Спасибо.

Жанна внимательнейшим образом проверяла листы назначений, а студент переписывал историю. Они то и дело поднимали друг на друга глаза, встречаясь взглядами, быстро опускали головы и начинали писать, но тут же снова косились друг на друга.

Наконец листы закончились. Жанна растерялась.