Близорукая любовь

Лучше она останется дома и приготовит его любимые пирожные.

«Все так, – подумал Стас уныло. – Провожать действительно будет влом, особенно если мы не сможем быстренько заняться любовью. Но лучше бы она все равно приехала. А пирожные эти долбаные… Я и не люблю их, это они с мамашей решили, что я их люблю. Назначили меня фанатом корзиночек. Кормят теперь. А скажешь, лучше сосиски мне сварите, обидятся».

Зоя Ивановна быстро вшила протез. После того как пустили кровоток, состояние больного стало улучшаться на глазах.

Вернувшись в отделение, они обнаружили в ординаторской Максимова. Наверное, в нем проснулась совесть и заставила дождаться известий о судьбе пациента, которого он чуть не отправил на тот свет.

– Можешь расслабиться пока, – проворчала Зоя, глядя на Максимова.

– Спасибо. Кажется, в операционной мы оба погорячились…

– Проехали!

– Знаешь, ты, пожалуй, лучший сосудистый хирург, которого я знаю.

Стас с Зоей Ивановной переглянулись с легким ужасом. Это надо же, Борис Владиславович кого-то хвалит!

– Ты не сглазь! А то будет как в стишке – медицинское светило утопает в похвалах, а больного ждет могила, ибо так судил Аллах! Погоди хвалить.

Максимов вежливо улыбнулся. Он любил черный юмор.

– Я тоже недавно неплохую частушку слышал. Пришел хороший анализ, лежу в гробу – какой каприз!

– Разве это частушка? – усомнилась Зоя.

Стас полистал историю болезни, проверяя, не забыл ли он заполнить какую-нибудь графу.

– Хокку, саке, гейши и харакири – вот что нас губит, – вздохнул он.

– Кстати о саке и гейшах! Мужики! Поехали ко мне на день рождения! Стас, не вздумай отнекиваться! – Зоя грозно встала в дверях. – И ты, Боря, собирайся. Выпьем на брудершафт, официально на «ты» перейдем. Не будем терять время, нам в Петергоф пилить.

– В Петергоф? – ахнул Стас.

– Ага, мой одногруппник Яша Розенберг в мою честь прием устраивает в своем загородном доме. Я поэтому и взъелась на тебя, Боря. Человек ради меня старался, народ созвал, а я черт-те чем занимаюсь. Без обид?

Максимов снисходительно кивнул. Он даже готов был оплатить такси до Петергофа, но Стас настоял, чтобы принять половину расходов на себя. Зоя, вспомнив, что она женщина, решила не требовать, чтобы ее тоже взяли в долю.