Близорукая любовь

Даже несмотря на хирургическую маску, оставлявшую открытой одни глаза, надменное презрение ко всем окружающим ясно читалось у него на физиономии.

– Так, что у вас? – Из-за его плеча Зоя заглянула в рану. – Просушите тампоном, я ничего не вижу.

Грабовский остановился в дверях. Сейчас узнает обстановку, перекурит и позвонит Варе, десять минут у него в любом случае есть. Пусть Варя сходит в филармонию с подругой, а лучше пусть плюнет на культурное просвещение и приедет сюда прямо как есть – в концертном платье и сексуальном белье.

– Ну, ясно все! Шел на Одессу, а вышел к Херсону! Ты же полую вену перевязал, чудо! Теперь протезировать придется. Ладно, я моюсь, девчонки, открывайте мне венозный протез. А ты, Стасик, принимай больного у анестезиолога.

– А зачем анестезиолога менять, Зоя Ивановна? – спросил один из ассистентов.

– Если уж я исправляю чужие косяки, вместо того чтобы праздновать собственный день рождения, я по крайней мере хочу, чтобы никто не стонал у меня над ухом на тему, как я не права.

– Не слишком ли вы много на себя берете? – Поняв, что у больного появляется шанс выжить, Максимов осмелел. – Почему называете меня на ты? И что значит «косяки»? Сложная невринома, я отходил от аорты…

– Лучше бы от больного вовремя отошел, – фыркнула Зоя, бесцеремонно выталкивая Максимова с места оператора.

– Знаете что? Вы гонора-то поубавьте!

– Да иди ты на фиг!

– Что вы себе позволяете? У вас тоже бывают ошибки, между прочим! И еще неизвестно, кто из нас совершил их больше.

Зоя Ивановна отвлеклась от ревизии раны:

– Боря, увянь! Я ведь не первый раз за тобой подтираю. Между прочим, у меня день рождения, друзья устраивают прием в мою честь, а я тут веселюсь с тобой. Не умеешь оперировать – не лезь, а пока лезешь, то посылать я тебя буду куда захочу! У меня еще есть адреса! – неожиданно закончила она строкой из Мандельштама.

Максимов фыркнул и, картинно швырнув перчатки в таз, покинул операционную. Анестезиолог, сдав Стасу больного, последовал за ним.

В принципе Зоя Ивановна была не права. Никто не застрахован от ошибок, все пациенты разные, и вариации их внутренней анатомии, усугубленные заболеванием, поистине безграничны.