Апельсиновый сок

Заняв две комнаты из трех, сестра сразу навела свои порядки. Выяснилось, что Вероника не умеет убирать, готовить и вообще ничего не понимает в домашнем хозяйстве. Стоило ей подмести или смахнуть крошки со стола, как Надя демонстративно хваталась за швабру и все переделывала.

В то время у Вероники не было личной жизни, и проблема «привести в дом мужчину» ее не беспокоила. Но любое ее позднее возвращение домой сопровождалось поджатыми Надиными губами и не слишком тонкими намеками на Вероникин моральный облик.

Слава богу, это продолжалось недолго. Вероника получила назначение в Москву, быстро купила там квартиру, продав несколько картин из коллекции Смысловского, и зажила с чувством человека, неожиданно выпущенного из тюрьмы по амнистии.

«Почти восемь лет Надя пользовалась моей квартирой. За это время можно было подкопить и обменять отцовскую квартиру на трехкомнатную, или как-то иначе решить проблему собственного жилья… Да, но что же теперь делать мне?»

Вероника понимала, что если они с Миллером поселятся вместе с сестрой, та устроит им веселую жизнь…

Следующие несколько дней она разбирала на работе бумаги, готовясь к передаче дел, а вечерами выдерживала атаки семейства.

Отец и тетки названивали ей, чтобы лишний раз напомнить, как старшая сестра вырастила Веронику, заменив ей мать. «И вот какова твоя благодарность!» Все упреки были настолько похожими, что ей казалось, будто Надя написала тезисы телефонных переговоров и раздала их родственникам.

Сама Надя не объявлялась, и однажды Вероника позвонила ей, чтобы разведать обстановку.

– У тебя уже было время одуматься и понять, насколько эгоистично и безобразно твое поведение! – С этими словами Надя повесила трубку.

Вероника не успела толком рассвирепеть, как позвонила тетя Марина:

– Дорогая, ты решила с квартирой?

– А что я должна решить? – огрызнулась Вероника. – Разве есть что-то предосудительное в том, что я, возвращаясь в Петербург, хочу поселиться в собственном доме? Ведь это мой дом, тетя Марина!

– Формально ты права.

А если вспомнить о том, как Надя, тринадцатилетний подросток, заменила тебе мать?

– Я не могу это вспомнить, мне тогда было два года.

– Перестань, Вероника, тебе не идет говорить глупости! Подумай лучше о том, что пережила Надя, когда ее мать умерла, а отец женился вторично. Это была тяжелейшая психическая травма для девочки. А тут еще ты родилась.

– Но я не могу отвечать за поступки своих родителей!..