Тёмные времена II. Искры черного пламени

 – Тебе скоро, как девушке, придется всякими припарками пользоваться, чтобы не пугать подданных теми синюшными кругами, что у тебя вместо глаз.

– Катись в Бездну, – огрызнулся император и скосил на друга немигающий взгляд. – Что у тебя?

– Опять нападения, – поморщился амисто и положил перед мужчиной исписанный каллиграфическим почерком пергамент. – Как с цепи сорвались.

– Это провокация, – покачал головой Латгардис, быстро пробегаясь глазами по донесению. – Я в этом уверен.

– Возможно, – эльф задумчиво уставился в потолок.

– Скорее всего, – фыркнул рыжеволосый, наматывая прядь взлохмаченных волос на палец.

Дурная привычка, от которой его всегда пыталась его отучить Кэссия…

Проклятье! Он должен забыть об этом.

Советник внимательно посмотрел на императора. В золотых глазах мешались боль и сомнения, словно огонек безумства разгорался в глубине вертикальных зрачков.

– Латгардис, – продолжить ему не дал разъяренный рык мужчины, мгновенно оборвавшего встревоженного друга.

– Одно слово – и я тебе голову оторву, – мрачно пообещал он, сверля амисто взглядом.

Вэриний миролюбиво поднял руки в знак подчинения.

– Собирай дипломатическую миссию, – буркнул император. – И пошли «птицу»[1 - «Птица» – магический вестник.] королю Светлых Земель о том, что у нас есть серьезный разговор. Раз не может приструнить своих распоясавшихся подданных, этим могу заняться я. И пусть потом не скулит.

– Хорошо, – покладисто согласился советник, настороженно оглядывая друга.

– Никого, – отрезал император, решительно поднимаясь и заставляя амисто подпрыгнуть от неожиданности. – Я сам поеду.

– Это неразумно! – гневно заявил Вэриний, непреклонно складывая руки на груди. – Если с тобой что случится…

– А мне плевать, – зашипел Темный Властелин, и воздух затрещал и заколебался от разлившегося по кабинету жара.

– Гард, – попытался убедить друга Рин, – пойми… – Стопка пергаментов на столе вспыхнула, и огонь весело заплясал по бумаге.

Советник поджал тонкие губы и, сверкнув лиловыми глазами, выскочил в коридор, с грохотом захлопнув начавшую обугливаться дверь. Упрямец, если вобьет себе что-то в голову, то сами Изначальные Силы не смогут его переубедить в обратном.

Латгардис, хоть и был императором, интересовался, в основном, внутренней политикой, предоставляя вопросы внешней переваливать на Вэриния.