Тёмные времена

Глава 4

Двухдневное расстояние они преодолели за три оборота[21 - Оборот – час (прим. автора)]. Однако эти часы растянулись для Исэйаса в целую вечность. Он чувствовал, как под руками все медленнее бьется сердце, все тяжелее и неохотнее струиться кровь по жилам умирающего охотника. И в растрепанной голове рыжего мальчишки отчаянно билась мысль: «Только бы успеть! Только бы успеть…»

Вороной бесшумно пролетел по спящим улицам города и с грохотом снес тяжелый замок на воротах. Во дворе захлебнулся лаем сторожевой пес, а в окне вспыхнул неяркий, колеблющийся свет.

– Антхеа! – отчаянно закричал мальчишка, соскальзывая с крупа коня, на крутых боках которого не было ни следа пота или пены, которая непременно сопровождает бешеную скачку.

Первой на крыльцо выскочила простоволосая, сонная Деа в ночной рубашке, держащая бронзовый подсвечник с оплывающей свечой. Испуганно вскрикнула, увидев Исэйаса, который окровавленными руками пытался стащить обмякшего Хеса с жеребца, кое-как поставила светильник на темные доски и бросилась помогать.

Мгновение спустя появилась и знахарка, запахивающая верхнюю рубашку. Вскинула ладони к лицу, вздрагивая, но быстро взяла себя в руки, оттащила Деа, вцепившуюся в Хеса и приказала:

– Горячую воду неси!

Девушка непонимающими глазами посмотрела на Антхеа, потом взгляд прояснился, и она молча умчалась в кухню. Знахарка хлопнула жеребца по спине, и ветряной дух покорно лег на землю, позволяя стащить с себя охотника. Вдвоем с Исэйасом они затащили мужчину в дом и положили на кровать.

Парнишка с отчаяньем смотрел на заострившиеся черты лица Хеса. Дыхание было хриплым, прерывистым и едва приподнимало грудную клетку. Антхеа схватила нож, безжалостно распорола рубашку, пропитанную липкой жидкостью, и ахнула:

– Кто ж его так?

– Фейри, – чуть не плача, сказал мальчишка, борясь с подступившим к сердцу ужасом от открывшегося зрелища.

На груди охотника зияла широкая рваная рана, из которой щерили клыки острых осколков сломанные ребра.

– И с каких это пор он не смог справиться? – недоуменно пробурчала знахарка, сноровисто обрабатывая рану.

– Меня… спасал, – горько прошептал Исэйас и внезапно разревелся, как маленький ребенок.

– Нечего тут слезы лить, – грубо откликнулась знахарка, но ее голос тут же смягчился. – Гордись, мальчишка, раньше так бы он поступил только ради Ролло.

Антхеа непрестанно суетилась вокруг лежащего мужчины. Исэйас с трудом понимал, что женщина делает.