Глаз Дракона. Хранитель

Факт использования Япосоха, как средства избавления от проклятой внутренней сущности, проявляющей себя неконтролируемым оборотнем, тоже не слишком воодушевлял. Сама мысль, представление о той злобе и ненависти, обрушивавшихся на него, лишь он касался оружия, заставляли Тима вздрагивать от ужаса. А в скором будущем ему придётся не только держать в руках Революцию, но и использовать этот осквернённый посох, в это же время думая, что то, что он делает, идёт во вред окружающим. Если хоть одна мысль о том, что это деяние – во благо, промелькнёт у Тима в голове, если он хоть на секунду засомневается в своей силе сдержать своё внутреннее исчадие наказания, данное ему невыразимой обидой сошедшего с ума от горя колдуна, древнее проклятье обрушиться на мальчика.

С Япосохом мог бороться не каждый взрослый носитель Силы, подумать только, Тиму придётся делать это в двенадцать лет! У было важное отличие от обречённых выполнять условия Революции (Посоха Вильгельма Неправого, или же Япосоха), этот запрещённый теперь тёмный артефакт, их заставляли использовать принудительно: прибегая к обману или прямому насилию, а Тим выбрал свой рок сам. Он прекрасно помнил тот момент незадолго до его отправки на Землю, и во всех деталях помнил их с мисс Харингхтон разговор.

А происходило всё это в жаркий и неожиданно облачный день в самом конце августа. Практически три месяца Тим находился на острове, и сколько бы и у кого бы то ни было не спрашивал, мальчик не мог добиться вразумительного ответа. Он всё чаще ловил на себе сочувственные взгляды окружающих, знающих, что? его ждёт в итоге.

Был ли у него шанс снова стать человеком? Мог ли он воспользоваться этим шансом? Несмотря на всю заботу, которую ему выказывали, на долгие разговоры с Сашей и Соне й, относившихся к нему, как к своему лучшему другу, причём, наисвятейшему во всех мирах; и хорошее расположение остальных детей, пусть они и старались избегать его, боясь вызвать вспышки гнева мальчика и этим навредить сильнее. Чем больше яда Тим принимал, тем короче становилась его жизнь.

Узнав, что мисс Харингхтон вернулась после продолжительного отсутствия, Тим, не имея больше сил терпеть, заявился к ней в кабинет:

– Прошу вас, избавьте меня от этого или убейте. Я чувствую, как слабею с каждым днём. Я уже не могу сдерживать мои приступы. Я не могу спать, я не закрывал глаза хотя бы на пять минут уже четыре дня. Я терплю действие яда, видя как мои руки дрожат, если я пытаюсь поднять что-то тяжелее стакана.