Тир Нан Ог

Ксаверий задержался перед Лерой, силясь вникнуть в суть произошедших в ней перемен. И понял. Он, каким был, таким и остался – горделивым, радостным, в душе – напуганным необратимыми переменами в жизни. Лера стала Вселенной. Микровселенной, из недр которой вышла двойная звезда, чтобы развиться в две будущие микровселенные.

Развиваться микровселенным предстояло в однокомнатной квартирке Кораблиных. Тётя Лика предложила молодой семье свои двухкомнатные хоромы – на время своего отсутствия – но уезжала она ненадолго, и Ксар предпочёл кочёвке туда-сюда какие ни есть, а родные стены.

В квартирке Кораблиных стало тесно, шумно и суетно, и мама Лиля перебралась жить к маме Зите, оставив молодых с их двойной радостью. Конечно, все три мамы что ни день приезжали помогать Лере, но мамы работали, и основную часть дня Лера проводила втроём с малышками. Ксар делал, что мог. Он старался быть полезным. Забегал домой между утренней репетицией и вечерним спектаклем, стирал пелёнки и убаюкивал дочек, чтобы Лера могла поспать хоть немного. По ночам ей это не удавалось. Ночи были апогеем их пелёночного ада. То одна, то другая крошка принимались кричать, и Лера, едва успевшая прилечь, вскакивала менять подгузники, ворковать и кормить. Лера осунулась, пополнела и – отдалилась от Ксара. Так, по крайней мере, ему казалось. Она слишком уставала, чтобы с прежним интересом выслушивать его рассказы о театре. Ее отрешённость вкупе с чередой ночных бдений, отразились и на характере Ксаверия. Он перестал ощущать себя счастливым. Ксаверий всё чаще ловил себя на преступной мысли, что ему не хочется после работы домой. Там его ждал не отдых, а испытание; кошмар под названием «радости отцовства», быт, посвящённый младенцам и только им. Умом Ксар понимал, что иначе и быть не может, что он не четвёртый лишний в семье, а можно сказать, опора, одна из ключевых фигур. Но до роли столпа Ксар психологически не дорос. Как-то ночью, проснувшись от рёва наперебой, он подумал: «Уж лучше б я пошёл в армию!». Устыдился себя, но ничего не смог поделать с охватившим его чувством обречённости: чужие жизни перечеркнули собственную его, Ксара, жизнь, навсегда подчинили её себе! Бессонные ночи сделали его раздражительным, а просьбы Леры – погулять с детьми, сопроводить их с малышками к врачу – воспринимались как нагрузка почти непосильная. Он стал срываться. Орал на Леру, что с него и на работе хватает нервотрёпки.