Маэстро сидел за обеденным столом

Уже через десять минут судья, сладко растягивая слова, произнесла, что гражданин такой-то, такого-то года рождения, приговаривается к пяти годам лишения всякой возможной и невозможной свободы за убийство пекинеса (при этих словах собака, находившаяся в зале злобно взрычала в сторону маэстро) и прочее, и прочее.

– Обвиняемый, хотите воспользоваться правом последнего слова?

Что сказать? Это была неправда, маэстро никого не убивал, и он это знал, так же как знал наверное, что ему никто не поверит скажи он сейчас это.

Но он сумасшедший, это факт. Значит может и убивал. Ну что сказать? Сказать как есть.

Маэстро аккуратно встал, разгладив складки на брюках и тут же почувствовал на своей груди прицел сотни глаз. Где-то на заднем ряду чьи-то резвые пальчики поправили выбившийся локон и загородили глаза, которые явно желали остаться неузнанными. Неподалеку пыхтели пышные усы посыльного, и кухонный нож, торчащий из его кармана смотрел с таким презрением и ухмылкой, что трудно было поверить, что когда-то он был дворецким на кухне маэстро.

Таким же ножом был взгляд судьи, хотя, если подумать, им она режет еженедельно каждую мягкую субстанцию, такую как маэстро, так что по отношению к нему этот взгляд не был особенным.

Но маэстро по простоте души своей не выдержал этого лезвия, так что следующим словом произнесенным в зале суда было не то «воды», не то «доктора», а может и оба сразу.

Глава 2

За стеной надрывались чьи-то голоса, смешивались с кашлем и топотом, соединялись, и только потом бешено врывались в соседнюю камеру, где маэстро вот уже четыре дня считал мух.

Наконец, он четвертый раз дошел до пятьдесят шестой и остановился. Целлофановый пакет был уже забит мохнатыми мумиями и нужно было достать новых пакетов и новых мух. К счастью, с этим в тюрьме проблем не возникало, и маэстро вскоре получил новую партию свежих насекомых, реактивно внедрившихся в его законное пространство через окно.

Когда число пойманных мух чуть превысило девяносто, стена, соединявшая его с соседней камерой уже начала рассыпаться от топота и голосов, но маэстро решил, что так даже лучше: больше камера – больше мух на квадратный метр.

На дворе было то прекрасное время, когда день еще не вечер, а вечер уже почти ночь. Ужин подавали как раз в этот период, поэтому маэстро назвал его самым чудным периодом за весь день.

«Прошу!» – заявил посыльный и оставил изысканное тюремное блюдо наедине с заключенным. Сегодня были макароны.