Эль. Начало

– Эм, народ, а кто-нибудь слышал, о таком, чтобы молоссы могли подражать человеческому голосу? – один из носильщиков, на полном серьёзе, с дрожащим взглядом, поинтересовался сразу у всех.

– Что за бред?! – всплеснул руками другой.

– Да мёртвый он, ты посмотри, сколько крови натекло.

– Но если присмотреться, то видно, что крови слишком много для человека.

– Живой я и не ранен, только застрял, – возмутился снова, кто-то из-под туши.

– Ты и ты, – Мирук указал, на меня и Фирму, – идите, поднимите тушу, а вы двое, оставшихся, внимательно следите за происходящим, и будете готовы к нападению.

«Вот почему снова я?» – пронеслась мысль в голове.

– Ну, пошли, что ли, – сказал Фирма, подходя и вставая возле туши, воткнув не глубоко в землю копьё, справа от себя.

Умно, чтобы в случае чего, он мог быстро вынуть его из земли, я сделал то же самое. Как-то спокойно он подошел, словно уверен был, что молосс мёртв.

– Раз, два, три…– мы приподняли за шкуру ещё теплое тело молосса.

– Ф-у-х…– выдохнули мы оба, когда человек выполз из-под него и мы отпустили тушу.

– Тяжёлая скотина, – разминая плечо, сказал Фирма, с досадой пнув труп.

– Спасибо, – хрипло сказал парень, выползший из-под него.

– Да не за что, – фыркнул я, – ты скажи, как в живых остался? Мы все видели, как он в тебя свои клыки вогнал.

Все остановили свои дела и с любопытством посмотрели на парня, с окровавленной правой рукой, в которую и впился волк.

– Не кусал он меня, – отмахнулся парень, – я, как справил нужду, шёл обратно, почувствовал сильный удар в спину, не устоял и упал на землю, сверху этот оказался – пнул он носком ботинка, аккуратно зашнурованного ботинка, нос молосса – тут я и думаю, что конец мне пришёл. А он вместо того, чтобы сожрать меня, начал грызть землю слева от моей головы, у меня всегда с собой небольшой ножик для грибов есть, им и воспользовался.

Действительно, в его окровавленной правой руке находился маленький ножик, настолько маленький, что в его небольшой руке, полностью терялся.

– Ну ты можешь! – похлопал его по левому, чистому, плечу прыгнувший копейщик.

– Чего он может то? – возмутился тот, которого покусал другой молосс, его рука уже была перевязана и покоилась в косынке на груди.

– Жить захочешь и не так извернёшься, – злобно фыркнул он.

Недоволен, что парень целый остался.

– И то верно, – согласился я.