Кофе с круассаном

– Что бы не случилось, помни об этом, – просит он.

– А что может случиться? – волнуюсь я.

– Ничего. Ничего не случится. Целую тебя.

Я целую трубку и нажимаю отбой. Через две недели я его увижу! Я смогу, наконецто, прижаться к нему и поцеловать его понастоящему! Мама

нарочито громко шуршит газетами. Я выхожу на кухню, стараясь не

демонстрировать открыто своей радости. Но маму так просто не

проведешь.

– Ишь вся светится прямо! – замечает она с упреком.

– Чем закончилась Пушкарева? – интересуюсь я нейтрально.

– Как всегда ничем. Скажи лучше, чем тебя так порадовал этот твой

неизвестный француз?

– Между прочим, у него есть имя.

– Эти нерусские имена невозможно запомнить. Баран что ли?

– Лоран, мама, Лоран!

– Один черт. Вообще не нравится мне он. Мужчина должен быть немного

красивее обезьяны. А этот! Прямо актер какойто. Ты вообще уверена, что

это его фотография?

– Уверена, мама. Я не одну фотографию видела, у меня целый альбом.

вообще он скоро приедет, ты сама во всем убедишься.

– Да, неужели! Опять, небось, обманет.

Мое хорошее настроение в неравной борьбе с натиском маминого

пессимизма начинает заметно сдавать позиции.

– Все, я пошла спать, – ретируюсь я в надежде сохранить хотя бы его

остатки.

– Почти тридцатник девке, а она вместо того, чтобы найти нормального

работящего парня, тешет себя несбыточными мечтами о какомто

французе. Да, зачем ты нужнато этому французу? У него, что в Париже

своих француженок нет? – кричит мне в след добрая родительница.

Остатки хорошего настроения окончательно улетучиваются. Перед тем как

лечь спать, я долго смотрю на мониторе фотографии Лорана. Он прислал

мне несколько профессиональных фото – чернобелые и цветные портреты, на которых он действительно напоминает какогонибудь красавчика

актера, а вслед за ними снимки из жизни, с вечеринок, поездок, ресторанов.

Я смотрю на него, и по всему моему телу пробегает жаркая волна.

бы уже увидеть его. Скорее бы. Мобильный дергается и пищит

сообщением. «Моя любовь, я уже в самолете. Отключаю телефон. Позвоню

по приезду. Целую». Я засыпаю с аппаратом в руке.

На следующий день я с самого утра берусь за вина. Перевод оказывает

несложный, всюду идут повторения. Полусладкое, столовое, с фруктовым

привкусом… Пока мои пальцы печатают переведенный текст, мозг

прокручивает ленту воспоминаний.