Проклятие красной стены

Пирожник знал свое дело: девушки по утрам страсть как нуждаются в сладком, особенно те, у кого еще не появился свой мужчина.

Не было случая, чтобы Алисия отказалась от утреннего пирожного. Она поспешно накинула зеленый лиф, натянула одну юбку, вторую, впрыгнула в низкие ботинки и припустила по лестнице вниз.

– Пани Алисия, вы забыли свой чепец! – кричала вслед служанка. – Опозоритесь без чепца-то, пани Алисия!

Но девушка и слышать не хотела, что из-за какого-то чепца нужно возвращаться домой.

– Пан Бонифаций, мне, как всегда, мои любимые! – еще издали радостно кричала девушка пирожнику.

– Конечно, конечно, пани! Вот, ваши любимые, – он подцепил на деревянную лопатку пирожные и протянул мчащейся со всех ног пани.

– А вы слышали, пан Бонифаций, что скоро будет война?! Я страсть как люблю военных!

– Война останется войной, что бы мы о ней ни говорили. И жизнь останется жизнью, несмотря на все ветры бестолковых слов о ней, – грустно заметил пирожник.

– О, да вы поэт, пан Бонифаций! А я вот скучаю по Кракову.

– Человеку всегда легче дышится там, где он родился. Хотя рождение – это открытая рана.

– Да что с вами сегодня, пан Бонифаций?

– Я помню, как русские бились за свой город двадцать лет назад! Бились даже тогда, когда из Москвы пришел приказ сдаться! Русские хорошо воюют, пани Алисия! Будет много крови.

– Если хорошо воюют, значит, против них будут стоять лучшие из лучших Речи Посполитой, – возбужденно затараторила девушка.

– Это ли не тщеславие, пани? Жизнь скудеет в тщеславии. Радость, возникшая от покорения мнимых вершин, сродни уродству. А еще будут отравленные колодцы, забитые дохлыми кошками и собаками. Болезни, голод и ужасающие раны от осколков русских бомб.

– Ну а разве мы, поляки, плохо умеем воевать? У нас очень большое королевство! – Алисия развела руки в стороны.

– Вы, конечно, правы, дорогая пани, но русские владели обширными землями задолго до возникновения Речи Посполитой!

– Мне не нравится сегодня ваш тон, пан Бонифаций!

– Когда-то я был солдатом.

– Ха-х, знает он! – фыркнула пани.

И неизвестно, в какое русло потек бы их разговор, если бы в нескольких шагах не появились двое нищих: слепой старик-гусельник и мальчик-поводырь.