Механизм

Нет, ничего не заподозрил. Простофиля. Это было самым сложным в плане. Дальше все как по маслу. Из подвала он еще днем тихонько вытащил удобный штормовой фонарь и сумку. В кладовке наполнил ее банками и пачкой галет. Прихватил спички и консервный нож (обойдутся как-нибудь), пошарив по ящикам, отыскал флягу и наполнил водой. На пороге кухни он поколебался минуту – стоит ли – но все же вернулся в кладовку и взял с верхней полки бутылку виски.

С чувством невероятного облегчения Тариус закрыл за собой входную дверь, придержав замок, и бодрым, размашистым шагом двинулся к холмам.

Отойдя на порядочное расстояние, зажег фонарь. Ночь была ясной и тихой. Слышно только море – ни птиц, ни прочих звуков ночной жизни, когда одни создания подкарауливают других. Возможно, остров действительно необитаем. Но это его уже не волнует.

Одного взгляда на звезды было достаточно, чтобы убедиться – он не ошибся в отношении широты. До суши сутки или двое пути. Он одолеет. Спасая свою шкуру, человек способен на невозможное.

Главное, он знает направление.

Подстегиваемый нетерпением и желанием поскорее убраться с проклятого острова, Тариус вытащил лодку из укрытия, спустил на воду, и вот уже весла легко режут волны, легкий ветер подбадривает, берег все дальше и дальше, и можно уже охватить взглядом весь остров. Ему предстояло проплыть мимо южного конца полумесяца, и на краю косы он заметил темный массив изваяния. В темноте не разобрать было, повторяла ли она ту двуличную рыбу. Капитан усмехнулся:

– И какой болван это придумал.

Да, загадка их появления на острове и замысла похитителей осталась нерешенной. Но он не в обиде. Ей-богу, слишком много знать, только мозги пучить. Может, он и подумает об этом потом, выкарабкавшись из передряги и сидя в тепле с трубкой и стаканом бурбона. Тогда это будет в удовольствие. Сейчас же – грести и грести.

Море было спокойно, и Тариус молился всем божествам, выдуманным мореходами, чтобы погода не менялась. Он поймал нужный ритм – не слишком быстрый, как делают простофили, выдыхаясь в первый час.

Остров становился все меньше, теряясь во мраке ночи. В прошлом.

Время незаметно струилось. В мыслях Тариуса установилась расслабляющая тишина, когда ничто не обдумывается, не вспоминается, не загадывается. Тело занято делом, и мозг не отвлекает его ненужным шумом. Небо, море, и крохотный светлячок-фонарь в лодке, затерявшийся в этих просторах. Опытный взгляд Капитана между тем отмечал, что густота ночи темнеет.