Эльфийский приворот, драк-кот и Новый год. Зима в Академии

– Изилья, девочка моя, понимаю, как тебе тяжело, но, к сожалению, ты знаешь правила, – откликнулся томный холодный голос из глубин зеркала, – слуг в Академию не пускают. Нам не рады на этих землях, поэтому скорее возвращайся домой, хорошо, детка? Папа найдет способ надавить на…

Дальше я уже не слышала – выскочила из комнаты и понеслась к коменданту.

– Мах-ша, – выпалила, чуть не опрокинув по дороге пару адептов, – что мне делать, Мах-ша?

Троллиха, которая в это время что-то грозно выговаривала понурившемуся парню – по виду вылитому демону, как я их себе представляла – резко обернулась, расплываясь в улыбке.

– А, Элька, ты! – пробасила это чудесная женщина, взмахом руки отпуская провинившегося. – Что такое? Нужно что?

– Маш-ха, а ко мне в комнату уже подселяли соседку? – уточнила осторожно.

– Хм, – троллиха нахмурила темно-зеленые брови, смешно шевеля губами. У неё была вообще очень примечательная мимика, – да вроде должны были.

– Дело в том, – ответила спокойно и ровно. Спасибо Пламени, у твоей дочери пока достаточно душевных сил, чтобы не буянить, – что мое место заняли. И меня практически выселили из комнаты, выкинув мои вещи. Какая-то остроухая и темноглазая девица.

– Да ладно ли? – Мах-ша оскалила верхние клыки, а потом как хряснет по стойке от всей души большим зеленым кулаком! – При-ит! А ну иди сюда, мерзавец ты продажный!

И добавила уже мне:

– Погоди, сейчас все решим.

Едва удержалась от смеха, когда на зов явился невысокий, плюгавенького вида гоблин. Молодой, но какой-то потрепанный. Он нервно прижимал огромные уши-лопухи к почти лысой голове и выкручивал сам себе пальцы.

– Прит, ты кому комнату 109 отдал, а? Я ш-те сказала, что там девчушка уже живет, а на второе место просили вписать одну некросу, а? – загрохотал голос троллихи.

– Но некросов велено селить отдельно, госпожа, – пискнул гоблин, горбясь.

– А много-ль тебе заплатили, Прит? – угрожающе выдвинулась из-за стойки троллиха.

Судя по обреченному виду гоблина – прилично. И, знаете, жаль мне его не было нисколечки! Терпеть не могу продажность.

– Значит так, – громыхнула трольчиха, шумно взъерошив свои короткие волосы-барашки ядрено-оранжевого цвета, – девицу будешь пристраивать сам. Комнату я сейчас же освобожу.