Эльфийский приворот, драк-кот и Новый год. Зима в Академии

Понимала – и все равно думала, что сумею обыграть судьбу.

– И что же такого важного вы хотите мне сказать? – Невольно скосила глаза на одну из поступающих – высокую, но крепко сбитую девушку со светло-серой кожей, толстой золотой косой и выдающимся арсеналом оружия за спиной.

Та как раз что-то оживленно говорила своему экзаменатору, жестикулируя и едва не фыркая.

– Вы не сможете вернуться в свой мир, тирра Эгле, – серьезно ответил маг. Его пальцы, увенчанные небольшими светлыми когтями, сжали папку на столе с такой силой, как будто хотели разорвать, – порталы в ваш мир не работают и никогда не работали.

– Более того, портал смертельно опасен. И я буду вынужден поставить на вас метку, запрещающую межмировые переходы для вашего же собственного благополучия.

Я не слышала. В ушах зазвенело, стало вдруг нестерпимо больно, как будто одним махом вскрылась запечатанная накрепко предательством Кости плотина.

Не знаю, каким чудом я не зарыдала на весь зал. Руки дрожали. В груди все скрутило.

Словно издалека вдруг пришел странный, недоуменный, а потом и встревоженный отклик.

“Как ты? Что происходит?”

Мерещится уже. Изыди, глюк.

Может, я бы и сделала какую-нибудь глупость, да только в этот момент раздался громкий “бах” – и повалил густой зеленый дым.

– Тирра Ирх! – вопль разрезал наступившую тишину. – Вы сейчас же удалитесь из Академии! И на десять локтей не приближайтесь, чтобы духу вашего здесь не было!

– Ну я же не нарочно, тир Альдэл, – мощный звонкий голос воинственной красавицы я узнала сразу, – уж больно сложно вот так сразу силу соизмерять, артефакт хлипкий оказался!

– Тирра, – взвизгнул все тот же голос.

– Одно мгновение, – шепнул магистр Айто.

Не видела, что он сделал, но дым рассосался мгновенно, открывая нашему взгляду эльфа со стоящими дыбом зелеными волосами и виновато переминающуюся с ноги на ногу девушку.

Что здесь происходит? Тир Альдэл, потрудитесь объяснить, почему во время проверки вы не накрыли место испытания защитным куполом? – снова этот вкрадчивый, внушающий ужас голос.

А я встала – и как можно быстрее, по стеночке, побрела прочь.