Эльфийский приворот, драк-кот и Новый год. Зима в Академии

– Постараюсь в ближайшие три дня, – казалось, голос лорда Иртэ на миг смягчился, но в следующее мгновение меня уже обожгли взглядом – и мужчина, круто развернувшись, зашагал по дорожке прочь.

И больно надо. Что-то ты расслабилась, Эгле, разнюнилась, как бабуля говорила.

– Следуйте за мной, – гномодекан, как я прозвала его про себя, круто развернулся, нахмурившись из-за кустистых бровей, и посеменил по дорожке в сторону высокого темно-коричневого здания с веселыми красными балкончиками.

– А куда мы идем? – вежливо поинтересовалась.

– Куда надо. Заселить тебя, девка. Хоть по мне, этих иномирцев надо выкидывать куда-нибудь в слепых зонах, нечего им в нашем мире делать, – фиолетовая борода даже не подумал голос понизить. И вот как-то мне стало неуютно, даже сказка поблекла.

Хамить я не умею, просто не могу – особенно, старшим. Зато спасением включился режим “старшей дочери Великого дома”. Голову вскинуть, на губах – презрительная полуулыбка, рюкзак так и плывет вслед за мной – видимо, работа бывшего Дракошки.

Знала ли я тогда, что эти несколько часов после попадания изменят мою жизнь навсегда? Неа, ни в коем разе. Но даже если бы узнала – ничего бы не стала менять.

Глава 2. Кто против попаданок?

Чужие ладони уверенно скользили по моей коже. Они касались плеч, спускались ниже, на талию, чувствительно касались бедер – и взлетали к голове. Сильные пальцы перебирали пряди волос.

Уже пыталась. Но меня удерживали – ласково, но непреклонно. Обнимали, бережно прижимая и убаюкивая, оставляя ощущение не пугающей меня страсти – а светлой, теплой защищенности.

– Моя девочка. Мой огонек…

– Это что ещё за встреча? – пыталась спросить.

На меня как будто опустилась незримая тяжесть. Сначала все, что удалось заметить – странные отблески на чужих волосах.

Яркие. Пламенно-багровые.

Потом – контур лица. Строгий, резкий, гордый профиль.

Блеск глаз с едва заметным миндалевидным разрезом. И всего… его.

Какая… знакомая зараза!

Видение (очень наглое) легонько касалось губами моего лба, целовало щеки, но больше не предпринимало так пугающих и смущающих меня попыток соблазнения.