Мироздание

 – Митрополит взял из рук мальчика ненавистное мороженое и направился было к столу, одному из немногих предметов, что еще оставались в комнате. – А почему так темно, сколько сейчас времени?

– Сейчас обед, отче. А темно потому, что все послушники пошли в столовую, бросив мебель как раз напротив окон.

– Понятно. Пусть не задерживаются на трапезе и побыстрее уберут её. Я не могу сидеть весь день в сумраке, в нем невозможно сосредоточиться. И не думается. Кстати, а ты почему не на обеде?

– Как можно, отче.

– Путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Может, слышал? Добродетель тоже голода не любит. Сытый человек – добрый человек. Голодный – злой. Понял?

– Ага.

– Тогда марш в столовую.

Счастливый послушник опрометью бросился прочь из комнаты. И как только он скрылся с глаз долой из коридора раздался жуткий гром упавшей мебели, треск ломаемого дерева и противный скрежет, который обычно получается, если по–особому водить мелом по доске.

– Да что же это такое? – В конец раздосадовался отец Михаил и отправился следом за мальчиком, взглянуть на учиненный им беспорядок и в зависимости от степени разрушения определить степень наказания.

Но не тут то было. Прежде, чем наказать провинившегося, его нужно было извлечь из большущей кучи, образовавшейся в итоге столкновения живой материи с неодухотворенными предметами. Почесав бороду, Митрополит приступил к извлечению своего недавнего собеседника. Первым предметом, покинувшим свалку, стала вешалка для одежды.

– Охо – хо! Грехи мои тяжкие. И за что мне все это. Ты хоть живой там, недотепа?

– Шифой. – Донесся тихий ответ из глубины кучи. – Вытащите меня отсюда, святой отец, дышать софсем тяжело. Да и мороженое ваше тает.

– Ишь ты, юморист. – Улыбнулся отец Михаил, выдергивая очередной стул, из–под которого показалась наконец, левая нога послушника. – Тебя как звать – то, бедолага?

– Имени, данного мне при рождении, не помню, мал был еще, а здесь все зовут меня Сергием.

– Ну что ж Сергий. – Отец Михаил откинул очередной тюк, под которым наконец, увидел взъерошенную голову мальчика. – Не желаешь со мной прокатиться, мир посмотреть?

– А куда?

– А тебе не все ли равно?

– Вы бы тумбочку с меня сняли, а то нога совсем затекла.

– Я тебе грузчик что – ли. Как смеешь ты говорить так с носителем божьей воли?

– Святой отец, если вы мне не поможете, я не смогу с вами прокатиться, мир посмотреть.