Дыши

Нарим могла ожидать от этого места чего угодно: вопящих от ужаса и боли людей с кошмарными галлюцинациями, неуравновешенных личностей с вечно-бегающими из стороны в сторону зрачками, трясущимися конечностями и несвязной речью… Но посреди белоснежного коридора, на скамье, она сидела одна, а из кабинета не было слышно ни единого шороха. И то ли стены звуконепроницаемые, то ли она на приём сегодня первая.

Внезапно мысли девушки прервались вместе с тихим щелчком дверного замка. Из кабинета маленькими шажками зашаркала преклонного возраста женщина.

– Доктор, а они точно мне помогут? Я бы хотела знать наверняка, доктор. Вы уверены? Доктор, скажите же мне, – бесконечно оборачивалась странная особа, продолжая нервно разминать руки.

– Они Вам помогут, – послышался бархатный низкий голос, и из кабинета медленно вышел мужчина. – Главное, пейте их вовремя и строго в той дозировке, что я назначил.

– Ох, доктор, я всё же так переживаю, – неохотно продвигалась к выходу женщина, придерживаемая за плечи врачом.

– Не беспокойтесь, доверьтесь мне, это точно Вам поможет, – тепло улыбнулся мужчина, передавая пациентку в руки какого-то парня, что невесть откуда взялся, ведь людей здесь до этого Нарим не наблюдала вообще.

– Мам, пошли домой, – приобнял юноша женщину за плечи, медленно шагая под боком в заданном ею темпе.

– Здравствуйте, – поприветствовал доктор, окинув внимательным взглядом сидящую на скамье девушку.

Нарим поднялась с места, согнувшись в приветственном поклоне.

– Проходите, – коротким кивком пригласил зайти мужчина, пропуская вперёд. Нарим послушно переступила порог кабинета. – Я доктор Ким Ханджун – психиатр. Вы мне расскажете, что Вас беспокоит?

Мужчина подошёл к своему рабочему месту и сел в кресло. Доктор производил впечатление этакого доброго дедушки, он был немного седоват, из-за чего Нарим ошибочно прибавила к его возрасту лет двадцать, но стариком он отнюдь не являлся, просто работа его далеко не сахар, а усталый вид не делает моложе.

Мужчина нацепил на нос очки в толстой чёрной оправе и ровным мелким почерком быстро принялся писать что-то в чистой медицинской карте. Быть может, он уже фиксировал видимую невооружённым взглядом симптоматику или же делал какие-то стандартные пометки, подходящие абсолютно под любого пациента.