Истории, рассказанные вполголоса

Надо отдать ему должное – превосходный актерский дар!

– Откуда вы знаете все это? – Фозе посмотрел на меня и улыбнулся одной из тех снисходительных и усталых улыбок, которую припасают отцы для своих детей, которые приносят в дом лягушонка и радуются своей находке, как величайшему сокровищу на свете.

– Помилуйте, друг мой! Вы ведь уже догадались, кто я и зачем пришел. У О’Бреди действительно есть жена – юная хрупкая девушка, в которой достаточно силы, чтобы ежедневно сносить побои от пьяного мужа. А вот детей у него нет.

– Вы отдали ему пятнадцать миллионов.

– О, да! Он ведь, глупец, так обрадовался этому. Готов поспорить, сейчас он уже в банке, обналичивает свалившееся на него счастье. Не думаю, что он успеет им распорядиться.

– Что вы имеете в виду? – Фозе указал на свой саквояж.

– Потому что этому человеку больше нет места в вашем мире. Он продал его мне. Не сможет больше Эдриан О’Бреди ходить по дороге к своему дому, никогда не выпьет больше со своими дружками-мерзавцами, не почувствует вкус вина и хлеба, не приласкает его женщина. Теперь все это принадлежит мне. Не думаю, что он долго протянет, осознав, что потерял. К счастью, отменить сделку у него не выйдет. Спасибо купчей, которую вы так любезно выписали.

Фозе встал со своего места и степенно направился к выходу.

– Теперь вы займете место мистера О’Бреди? – спросил я своего гостя, когда тот уже потянулся к ручке двери. Фозе повернулся.

– Мне оно без надобности. Я уже на своем месте. Как и подобает дельцу, я придержу это имущество до той поры, пока не решу, что оно способно принести мне прибыль. Я продам это место другому человеку. Быть может он окажется куда лучше предыдущего владельца. Но это дело будущего. Кто знает, быть может через три года вам вновь придется оказать мне любезность, как вы уже сделали это сегодня.

С этими словами Фозе вышел из кабинета. А я еще долго сидел за своим столом без сна и думал о произошедшем. Никак не мог я позабыть той усталой улыбки своего позднего гостя. Никак не удавалось мне выбросить из головы судьбу О’Бреди. Вновь и вновь представлял я, как он пьет пиво и не может напиться, как не ощущает он вкуса жаренного мяса за ужином, как перестают его узнавать старые знакомые.