Выпитое солнце

Я как-то в окно-то выглядываю, а она все ходит и ходит. Так мы спросили, чего она постоянно гуляет, дома делать что ль нечего. А она говорит, что у нее телевизора нет. А Ольга Кирилловна и говорит: «Да давай я тебе отдам. У меня стоит, мне его подарили давно». А у Ольги Кирилловны же зять богатый, ты ведь знаешь, я говорила. Он на металлургии работает, машину новую недавно купил.

– И что с ней?

– А ей дали комнату с подселением. Квартира трехкомнатная, одну, самую маленькую. Там мужик такой, широкоплечий, большой, хозяин, а она в самой маленькой комнатке… Отправили ее в дом престарелых.

– Что же, вот так взяли и отправили? – спросила Октябрина. Лампочка уже светила, даже не моргала, а Октябрина не двигалась.

– Она ведь маленькую получала совсем, жила бедно, на полпенсии. А работала на заводе каком-то, никогда много не получала, а работала всю жизнь, пока могла. – Галина Георгиевна вздохнула. – Мы видели, как она бутылочки собирала, сдавать ходила. Ей там хорошо, будет на равных. Она к изыскам не приучена, съест все, что дадут.

Будет свой угол. Жизнь – она такая, понимаешь, маленькая, съеженная. А она оговорит, погуляет. Ей там лучше, чем здесь было. Там ей свободней.

Октябрина хотела уже спросить что-то еще, но когда посмотрела на Галину Георгиевну с высоты, все мысли исчезли. Осталась только одна: поскорее бы подышать свежим воздухом. Солнечных ванн ждать не приходится – солнце ей давно не улыбалось.

Глава 2

Не сказать, чтобы хозяйка квартиры была зловредной старушонкой, которая сует нос везде, куда не просят, и дает непрошенные советы.

Галина Георгиевна наоборот редко начинала разговор первая, разве что по утрам, а просто наблюдала. Жизнь посторонних людей Галине Георгиевне будто не по совести. Любимым ее занятием было смотреть в окно, если погода не подходящая для прогулок, или сидеть на лавочке у подъезда с соседками и обсуждать прохожих.

Утром обычного дня, когда у Галины Георгиевны не болела голова, а погода была не слишком жаркая, но и не прохладная, женщина стояла у окна с чашкой цикория и долго смотрела на Октябрину.

Седые волосы забраны в высокую прическу крабиком, ноги, какая бы температура в квартире ни была, в теплых тапочках.

– Простынешь! – говорила она Октябрине и протягивала новую пару тапочек. – Под нами подвал, холод по полу ходит, а ты не замечаешь. А потом проблемы будут!

Даже после того, как Октябрина тапочки все-таки надевала, Галина Георгиевна начинала говорить о чем-то другом.