Выпитое солнце

Она уже много раз думала о том, чтобы попросить помощи, – держала пальцы над кнопкой вызова маме, чувствовала, как слова признания царапали горло во время разговоров с подругами, с Романом, как каждый раз, после каждого разговора, спрятанные слезы выжигали уголки глаз. Она даже думала обратиться к специалистам – есть же такие люди, которые помогают остаться на земле, не уходить ниже. Их номера Октябрина держала в блокноте, записанными на задней обложке блокнота с переживаниями, которые она писала со второго курса университета.

– А у тебя интернет есть? – прошептала девушка и сжала ручки сумки в пальцах.

– Интернет? А тебе зачем?

– Посмотри, пожалуйста, как самоубийц хоронят. – Она даже не подняла на него глаз. – На кладбище или за ним? Им памятники ставят? – Больше говорить она не смогла.

У нее в сумке ведь толком ничего нет. Словно и собиралась так, чтобы вернуться. Словно тело все-таки предало мысли.

Арсений помолчал недолго. Даже не стал копошиться в карманах, делать вид, что искал телефон. Он не пошевелился, не отвел взгляда от скрючившегося на полу тела.

– Так как зовут? – вдруг спросил он.

– Октябрина, – не сразу выдавила девушка.

– И… прям так и зовут? – спросил Арсений и скривил губы так, что не ясно было, улыбается он или злится.

– Нет, все зовут Катей.

– А тебе нравится, когда тебя зовут Катей?

Октябрина почувствовала, как холод побежал по спине. Это никого раньше не интересовало.

– Меня обычно не спрашивают, – сказала она и посмотрела на грязные руки. И когда успела испачкаться?

– Я спрашиваю тебя. Я не люблю, когда меня называют сокращенным именем. Может, тебе тоже неприятно.

Октябрина хотела кивнуть, но шея словно замерзла, и каждое движение головы сопровождалось хрустом кромки льда.

– Да, мне тоже не нравится, – ответила она тише, чем хотела.

– Так уже лучше. Приятно познакомиться, Октябрина. Так что, продолжать будешь или мне уходить?

– Нет. Я просто люблю заброшки, сказала же.

– Я знаю местечко получше. Но, может, в другой раз.

– Ты уже уходишь? – Октябрина вздрогнула так, словно ей под ребро укололи. Лишиться единственного человека, с которым можно просто поговорить, сейчас не хотелось.

– Нет.