Выпитое солнце

– Плохо вас ваша классная мама научила, маме вашей в укор, – сказала тогда она, намекая на Женю, их классную руководительницу.

Дети потупили взгляд. Матерившиеся, два мальчика и девочка, Коля, Даня и Даша, покраснели, губы из задрожали, словно уже готовились к удару. Но Октябрина была спокойна. Пристыдить детей можно и без криков.

– Не говорите Евгении Максимовной, мы исправимся! – воскликнула Даша и одинокая слезинка скатилась по ее деткой пухленькой щеке. Ее просьбу поддержали и мальчики.

– Давайте поспорим.

Я говорю вам, что вы ругаться так больше никогда не будете. Если не будете, я Евгении Максимовной ничего не скажу. Но если будете – за каждое нецензурное слово будете класть десять рублей в банку, – сказала Октябрина и поставила пустую банку из-под кофе на стол. – Если там наберется шестьдесят, все ей расскажу.

Дети согласились. И то ли деньги тратить им было жалко, то ли они так боялись Евгению Максимовну, но больше Октябрина никогда не слышала ни одного плохого слова в их компании.

Даже в компании всего класса.

Но в этот раз Октябрина чувствовала стыд за себя. Ее поймали с поличным.

«Самоубийц, они не найдут меня просто так, – прошептала про себя Октябрина. – Я буду самоубийцей в новостях». Отчего-то ей захотелось зайти в интернет и поискать, хоронят ли самоубийц на обыкновенных кладбищах или, как когда-то давно, за забором, без креста и опознавательных знаков. В Бога она не верила, не должна была волноваться, но отчего-то перспектива упокоиться за оградкой испугала ее.

– А почему ты решил, что я пришла сюда за этим? Я могла прийти просто так! – прошептала Октябрина. – Вот ты, ты зачем здесь? Почему мы не можем быть здесь, здесь по одной причине, а?

Арсений посмотрел на нее с жалостью, убрал руки за спину.

– Ты ведь не за спасением сюда пришла, – тихо ответил он, – у тебя на лице отчаяние написано. Тебе больно, тебе плохо. Я вижу тебя в первый раз, но уже разглядел это. Стараться увидеть не нужно.

Скажи, зачем же такие сюда приходят?

– А ты? А ты, ты-то что, за спасением в эту дыру пришел?

– Пришел, но не за своим.

Ответ Арсения пульсировал в висках Октябрины, пока она думала, оглядывалась, считала осколки стекол, куски развороченной мебели и думала, но ни одной мысли озвучить не могла.

– А не боишься, что тебя загребут как причастного? – спросила Октябрина и огляделась. – Не боишься? Посадят ведь, статья.