Посох волхва

Сказывают, Ишута мог вызвать на разговор самого водяного, и тот спешил на встречу с волхвом, рассекая водную рябь, верхом на соме.

Да, именно все так и было. Старый волхв Абарис, что жил в том лесу до Ишуты, решил завершить дела земные и отправиться по другую сторону пепла, в чертоги богов, но просто так сделать он этого не мог. Традиция требовала оставить после себя преемника. Вот и стал волхв почаще бывать в городе, зимой и летом приезжая на волокуше, которую тянул мощный конь Потага, присматриваться да приглядываться к молодежи, в дома заходить, с людьми беседовать.

На самом краю посада, окнами на лес, стояла изба кузнеца Калдыбы, прозванного так за кривоногость и хромоту. В семье кузнеца было своих детей трое и один приемный, сирота Ишута.

Пять лет назад норманны пришли из-за моря, убили отца Ишуты, а мать полонили и увезли на рабовладельческий рынок в земли заморские. Ишута во время того набега гулял по лесу, как обычно наклонив голову и чего-то высматривая на земле. За эту привычку – шарить глазами – и прозвали его Ишутой, ищущим, значит.

А когда вернулся, только дым и обугленные бревна увидал. И кругом трупы, в основном мужчин. Из жителей своей деревни он один уцелел каким-то чудом. Походил, поплакал, закидал ельником труп отца и отправился вдоль по Днепру куда глаза глядят. Так и вышел ко граду.

Ноги сами привели Абариса к дому кузнеца. С замиранием сердца подходил он к дверному проему, из которого тянуло горьковатым духом печи, сложенной из круглых речных камней.

Еще не успел волхв перегородить своим костистым, сухим телом солнечный свет для тех, кто был в избе, как уже услышал:

– Это за мною, тять, – Ишута поднял синие, с облачной присыпкой глаза на Калдыбу. – Пора. Спасибо за теплоту, за хлеб, за назидания и науку. Сестренкам и братику тоже мое спасибо передайте.

После этих слов спокойно поднялся, поклонился в пояс приемным родителям и повернулся к двери, где уже стоял Абарис, отбрасывая сутулую тень на земляной пол.

Ни слова не говоря, волхв кивнул и медленно зашагал к своей волокуше.

Потага скосил глазом на отрока, довольно фыркнул, кивнул мордой и неспешно тронулся с места, привыкший не дожидаться хозяина, зная, что тот любит садиться в сани на ходу.

– Вот что, хлопче, времени у меня немного, – заговорил Абарис. – Морена частенько уже на порог захаживает, да все отсрочивает не по своей воле. Не можно выйти мне на волю из черепа отца Рода, покуда не оставлю наследника.