Посох волхва

– Можно узнать ваше имя, добрый хозяин? – Волхв отер губы рукавом.

– Я не замечу, что непочтительно со старшими отвечать вопросом на вопрос. Меня зовут Славарад! – Мужчина прищурил здоровый глаз и принялся разглядывать посох. – Карлик меня обесчесть! Это явно очень неплохая подделка под боевой посох! Я видел однажды такой. Гостил у нас как-то человек с Верхнего Днепра.

– Это не подделка, мудрый Славарад! – вскинулся Ишута. – Посох, который я держу в руке, некогда принадлежал волхву Абарису.

– Ты шутишь, парень! Так шутить нельзя…

– Я могу доказать это на деле! – Ишута напрягся.

– Отец, он сегодня защитил меня от четырех саков. Знаешь, что он сделал с ними? – вмешалась Чаяна.

– И что же он такого с ними сделал? – В голосе Славарада сквозило сомнение.

– Хм… – Ишута бросил короткий взгляд на деревья, растущие вокруг дома.

Разбежался и, уперев конец посоха в землю, оторвался от земли, высоко закинув ноги над головой. В мгновение ока он оказался на ветви вяза и натягивал тетиву, превращая посох в стрелковое оружие.

– Откуда ты, парень? – На лбу Славарада выступили крупные капли пота.

– Я ученик того, кого ты видел с этим посохом, – волхва Абариса, – Ишута поднял лук, и маленькая стрела со свистом вспорхнула с тетивы.

В ту же секунду ягода вишни, одиноко висевшая на ветке у верхней части крылечного столба, брызнула ярким соком.

– Я, кажется, догадываюсь, кто тебе нужен! – Славарад смахнул пальцем с кончика своего носа алую капельку.

– Без него я не смогу стать настоящим волхвом, – юноша легко спрыгнул на землю.

– Восемь лет назад Морана затмила мой разум, и я обозвал лучшего из лучших выскочкой, дешевым карликом от меча и просто засранцем, – заговорил Славарад. – Чего я хотел? Славы… Да, Ишута, мы все, кто любит позвенеть сталью, обожаем только ее, славу! Мне казалось, что, если я разделаюсь с Аникой, мой меч вырастет в цене в несколько раз. Но Аника не появляется на состязаниях; он подсмеивается над теми, кто участвует в подобных вещах.

Во всяком случае, я был твердо убежден в этом. Он ведь и со мной не хотел драться. Но я пообещал вначале обрить своим клинком его голову, а затем и принести ее на городскую площадь, чтобы все увидели наконец лицо человека, скрывающееся под длинной челкой. Он долго не реагировал на мой вызов, тогда я по-настоящему распетушился и стал обзывать его помойной собакой, крысиным выкормышем и так далее.