Торговец отражений

Лиза пила кофе, не сводя взгляда с темного угла напротив. Джим тер ноющие суставы.

– Он и так знает, что вы с ним делаете, я уверена, – сказала Грейс. – Дело в том, чтобы не переходить черту.

– Какую черту? Он сам ищет, как за нее выйти, – спросила Лиза.

– Наша черта и его черта – это разные вещи, – поправил ее Джим. – Для нас черта – это людское порицание и собственная беспомощность.

– За смертью та черта, за которой он на самом деле увидит себя. И если он вернется, а он ведь вернется, – всем будет несладко.

Слова Грейс произвели фурор. Лиза чуть не подавилась кофе. Джим сжал руки в кулаки. Костяшки покраснели так, что, казалось, еще немного и взорвутся. Но он в этот раз даже не почувствовал боли.

– Грейс, ты же не думаешь, что мы… – выдохнул Джим.

– За кого вы меня держите? Конечно не думаю.

– Тебя так давно не было, мы думали…

– Да вы чего? Конечно вы ему помогаете и верите в него. Как мы и всегда. Как и Джексону.

– Джексон ведь сам. Он в нас-то и не нуждался.

– Он нуждался в каждом и нуждается сейчас.

– Что тебя волнует? – тихо спросила Лиза.

Грейс замялась. Закусила губу, как-то неловко дернулась в противоположную от сумки сторону. Разум на мгновение дал сбой. Перед глазами помутнело, в ушах звуки перемешались, сгустились, зазвенели. Она осторожно взяла с пола сумку, раскрыла ее и сказала:

– Мне удалось кое-что урвать.

И вдруг на кухню вбежала пепельноволосая бледная Сабрина. Взмыленная, в пальто, усыпанном листьями, лохматая, но до абсурда счастливая.

– Шелдон вернулся! – пропела она.

Джим и Лиза выбежали из кухни быстрее, чем Грейс успела осознать слова Сабрины.

IX глава

Джим и Лиза пропали в коридоре. Шаги поглотились тишиной дома так быстро, словно ему важно стереть воспоминания о присутствии людей.

В гостиной горел камин, беззвучно потрескивали поленья. Шелдон сидел на диване по-турецки. Тощие ноги, похожие ветви высохшего дерева, выглядывали из тонких штанов. Рубашка с испачканными кровью рукавами, прилипла к спине, и через пропитанную потом ткань виднелась красноватая полоса позвоночника. Его длинное нескладное тело в белой одежде в темноте комнаты, казалось, светилось. В нем почти не осталось человеческого.