Торговец отражений

Ничей голос не мог нарушить спокойствия последней комнаты в коридоре второго этажа. Казалось, весь мир наконец вымер, чтобы дать им возможность вдоволь насытиться голосами друг друга.

Грейс сделала глоток. Поморщилась. Посмотрела на Осборна. Улыбнулась.

Редко хотелось вспоминать былое, но когда в памяти всплывали образы того, как Грейс провела прошлый год, не могла не улыбаться. Ей виделись дни, занятые любованием красивым лицом, и ночи, иногда вздымавшие огонь к небесам как во время древнего ритуала, а иногда тлеющие угольками, которые оставляли на спине невидимые ожоги.

В каждом счастливом  воспоминании виделись Грейс серые глаза, большие и миндалевидные. Их теплый и детский взгляд, так редко становившийся хоть немного хитрым или притворным, зимними днями заменял солнце.

Осборн прекрасен в юной красоте, уже нарядившейся в самые красивые, еще не опаленные пылью, перья. Его юность не знала критики и ограничений. Его юность не омрачена запретами и обязательствами. Его юность была прозрачной свободой, и он думал о себе так, как хотел думать.

Вдохновленная мыслями, Грейс отставила в сторону недопитый кофе и, будто на уровне необходимости, почувствовала, что нельзя не любоваться Осборном. Ей нравились пшеничные волосы, хаотично разбросанные по подушке, вдохновленная ночным весельем улыбка, которая не сходила с лица, длинные руки, раскинутые в стороны, худая шея с синими прожилками вен, тонкое и жилистое, слегка худощавое тело. На фоне черного постельного белья он почти светился.

Когда Осборн ворочался, Грейс подходила и поправляла одеяло. Знала, насколько он боится холода, и всегда следила, чтобы каждый кусочек тела был укрыт. Когда начинал тихо говорить во сне, рассказывая то, что никогда бы не сказал при свете дня, запоминала каждое его слово. У Осборна не было секретов перед Грейс. Но ночной Осборн был ее секретом.

Грейс успела выпить две чашки кофе, позавтракать шоколадным печеньем, почитать и даже перебрать виниловые пластинки, прежде чем на кровати послышалась тихая возня.

Осборн проснулся нехотя, он всегда так просыпался. Если бы время дня можно было приписать человеку, то Осборн несомненно был бы ночью. В темноте он чувствовал себя дома.

– Мы ведь проспали, да? – спросил он, щурясь от яркого солнечного света. Осборн уже улыбался.

– Проспал ты, а я просто осталась за компанию. –  Улыбнулась Грейс и аккуратно бросила Осборну штаны, которые утром нашла на комоде у двери. – Мы можем не ходить на историю сегодня.