Торговец отражений

А какие там диваны…

– А мне кажется, что лучше бы нас в выходной вообще отправили отдыхать. Будто у нас дел других нет. – Улыбнулась Грейс и пригладила взъерошенные волосы Осборна. Он чуть заметно улыбнулся.

– Оззи, а тебе разве не надо развивать насмотренность? Искусство же, музыка, живопись, все дела, – спросила Руби, надеясь, что невинная фраза могла обратиться в очередной, так нравившийся ей спор.

– Я знаю то, что должен знать, а что не знаю – могу узнать не из-под палки, а сам! – сразу же ответил Осборн.

На Руби он даже не взглянул.

Грейс многое бы отдала, чтобы послушать очередной спор – уже знала, кто выйдет победителем. Но в тот день Осборн устал после репетиции. Грейс не хотела, чтобы Руби беспокоила его больше необходимого.

– Ты хорошо изображаешь мыслителя, – сказала Грейс.

– Я не изображаю. Я он и есть, – ответил Осборн и улыбнулся.

– Скажи что-нибудь умное. – сказала Руби. – Вот, в чем смысл жизни?

Осборн ответил, не задумываясь:

– Отвечу тебе словами из песни Twisted Sister.

Мчаться, чтобы жить, и жить, чтобы мчаться. Чтобы огонь внутри горел, понимаешь?

– Понимаю.

– Вот тебе и смысл.

Грейс пригладила волосы Осборна. Казалось, на мгновение. Но подушечки пальцев наслаждались мягкостью локонов так долго, что они нагрелись. Грейс отпустила. Лучше ей какое-то время подержать руки в карманах.

– А где все остальные? Уже ушли? – спросила опечалившаяся Руби. Спор ведь закончился, не успев начаться.

Грейс посмотрела в сторону Френсиса.

Профессор в сером твидовом пиджаке никуда не делся, а все также стоял в дверях и восхищенным взглядом окидывал полотна, на которых в разных ипостасях изображалась смерть.

– Там другой зал еще есть. Здесь смерть на картинах, а там – в скульптуре. Но лучше не двигаться, может, профессор Френсис впадет в транс, а мы быстро сбежим.

– Быстро не получится, – сказала Руби.

– Получится, если захотеть. Иначе в центре зала появится новая смертельная инсталляция.

 – Голос Осборна был сонный, но зевать и показывать усталость парень не привык.

Грейс улыбнулась, но ничего не сказала. Очень хотелось выйти, подышать воздухом, но выйти из зала нельзя до тех пор, пока его не покинет профессор – таковы правила. А вдохновение профессора длилось куда дольше, чем у студентов. Он мог весь день рассматривать что угодно, хоть куст, хоть картину, и одинаково вдохновленно философствовать.

День стоял осенний, солнечный и жаркий.