Будничные жизни Вильгельма Почитателя

Похож он был на взъерошенного воробья.

Ванрав посмотрел в лиловые глаза, цвет которых скрывали линзы.

– Ты ведешь себя как человеческий ребенок, Вильгельм. А ты Почитатель как-никак.

– Я не ребенок, я взрослый! – буркнул Почитатель, поставив руки в боки.

– Так и веди себя, как взрослый, а не как младенец, – бросил Ванрав и пошел к бадье умыться. Вильгельм смотрел, как друг раздевался, как вода лилась по его загорелым плечам, усам, густым волосам. Как руки, покрывшиеся мозолями от постоянных соприкосновений с работой, взбивали мыльную пену и смывали ее с лица, покрытого тонким слоем дорожной пыли.

Вильгельмовские руки не были даже похожи на женские – он не знал никакой работы, кроме лабораторной и бумажной, а мозоли появлялись разве что после вечеров, проведенных за рисованием и письменной работой. Щеки его мягкие, без единой царапинки. Волосы – слишком шелковистые, как для человеческого мужчины, который провел месяцы в пути.  Да и людей Вильгельм чаще видел через отчеты, которые высылал Ванрав.

– Ладно, я пойду. Какая из рубах моя? – выдавил Вильгельм.

Ванрав потер руки об живот, поднял с пола полотенце и вытер лицо. По его широкой груди стекали капли воды.

– Та, бабская. В мужской ты утонешь.

Вскоре они переоделись в рубашки с цветочной вышивкой, которая шла только Ванраву, а Вильгельма делала похожим на пугало в цветочек.

– Ты меня в посмешище превращаешь! – воскликнул Эльгендорф, когда увидел себя в отражении воды в ведре.

– На больного гермафродита в рубахе, – засмеялся Ванрав. – Нам пора. Только от меня не отходи, а то еще пристанут, а ты там и коньки отбросишь от страха.

Вильгельм фыркнул, сдул с глаз темные прядки волос.

– И кто же тебе эта Бронислава? Я бы не стал портить жизнь замужней женщине.

– Да у меня и нет на нее планов, – бросил Ванрав, завязывая ботинки. – В прошлый раз, лет с десять назад, когда она была еще молодой, мы прекрасно провели время.

– Какая трагичная история, меня сейчас стошнит, – театрально вздохнул Эльгендорф, поднялся с трухлявой табуретки и пошел к двери. – Пошли. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим.

Внизу веселье было в самом разгаре. Пьяные люди плясали под песни менестреля, тоже изрядно подвыпившего. За столом, спрятавшимся в углу, сидела Бронислава с мужем.