Будничные жизни Вильгельма Почитателя

– Ты летала в Гондурас за кофе? – спросил Вильгельм, когда Яна поставила на стол две чашечки тошнотворного фиолетового цвета с узором из конфет.

– Не хотела мешать, пока вы разговариваете, – слукавила Яна и взяла в руки чайничек, такой же ужасный, как и чашки.

Вильгельм посмотрел на чашки. В одной из них, среди быстрорастворимых дешевых зерен, от которых даже на расстоянии пахло клеем, несло чем-то еще. Эльгендорф пригляделся, принюхался. Ему хватило пары мгновений, чтобы убедиться.

«Нет, Вильгельм, но она же не такая идиотка, чтобы и в самом деле так сделать», – пронеслось в его голове, но Эльгендорф, поглядев в ее глаза, решил, что люди способны на многое.

Поэтому чашку, которую она сначала поставила перед секретарем, невозмутимо забрал Вильгельм. Яна побледнела. Ее сухие, покрытые тонкими полосками плоских вен, задрожали. Егор взглянул на начальника, но побоялся даже рот открыть.

Первый глоток обжег Вильгельму горло – растворимый кофе он терпеть не мог. А через мгновение на языке осел порошок, который ему, конечно же, не нанес никакого вреда.

– Отравить его хотели? Какие вы идиоты.

– Валерий Константинович, я!… – начала было Яна, но Вильгельм яростно отмахнулся от нее и демонстративно, не сменив бесцветного выражения лица, бросил чашку об стену. Та, просвистев всего в нескольких сантиметрах от Яниной руки, разлетелась на осколки, а остатки яда разлились по полу.

Вильгельм медленно встал, выпрямился. Он был на две головы выше Яны. Вильгельм почувствовал, как билось ее сердце.

– Неужели ты вы подумали, что так можно?

– Валерий Константинович, я…

– Я задал вопрос.

Яна, пожевав губы, скривилась, шмыгнула носом и, сморщившись, заплакала. Горячие слезы полились по щекам, щедро сдобренных косметикой, размазали тушь и превратили ее в уродливое недоразумение. Егор переводил испуганный взгляд с Вильгельма, невозмутимо смотревшего на чужую истерику, на Яну.

– Чтоб тебя я тут не видел, поняла? – отрезал Вильгельм. – Еще раз увижу – пожалеешь, что на свет родилась.

– Валерий Константинович… – прошептала Яна и попятилась к осколкам. – Я могу объяснить…

– Выйди вон.

– Я не хотела…

– Вон! Я сказал, вон! – закричал Эльгендорф, схватил со стола чашку и бросил в ее в сторону Яны, а женщина, споткнувшись о свои же туфли, побежала к лестнице, взлетела по ступеням и убежала на улицу, громко хлопнув дверью.

В подвале вновь повисла тишина.