Будничные жизни Вильгельма Почитателя

Слушать монолог Ванрава было невозможно. Правда всегда резала лучше ножа, даже самого острого.

Вильгельм резко поднялся с места и пошел в ванную, не спросив разрешения. Ему очень хотелось умыться ледяной водой, чтобы хоть немного привести себя в чувства. На маленьком зеркальце помадой были написаны номера телефонов. В мыльнице плавал обмылок, а слив ванной был устлана волосами. Вильгельма пронзило чувство отвращения.

– Ладно, Варнав. Я к Годрику, – бросил Почитатель по пути в спальню.

По коридору долго идти не пришлось – его почти и не было.

Пару шагов по тусклому помещению и он оказался в у белой двери с вставкой из стекла. Вильгельм аккуратно открыл ее и вошел в комнату, в которой воняло то ли бельем, то ли горелыми волосами. Стены в цветочек, кровать, на которой лежала очередная женщина Ванрава под пледом с тигром. На стене висел ковер, а на столе, на веселенькой скатерке, лежали журнальчики сомнительного содержания и письмо, помеченное печатью Академии.

«Он бы еще на лицо своей благоверной положил секретное донесение», – фыркнул Вильгельм и, убрав письмо за пазуху, пошел к выходу.

– На, вот. Он живет на улице Долговых в отеле. Он тут, типа, проездом, так что сегодня или завтра уже отчалит. Номер его я тебе написал. Короче, позвонишь ему. Женщину не разбудил?

– Не беспокойся, я тихо. Ты только секретные послания больше не оставляй на видном месте, а то узнает, что ты у нас посланник из мира другого. Вдруг перестанет ходить к тебе в бомжатник.

– Ой, вали уже, Эльгендорф! – Махнул рукой Ванрав и выпроводил однокурсника за дверь.

На улице все еще шел дождь. Вильгельм жалел, что не взял машину, потому что в ней было бы не так противно. Хотя, пачкать ее тоже как-то не было желания. В конце концов он решил вызвать такси, потому что ему даже полчаса пути сейчас бы встали боком. Таксист пообещал приехать через пару минут, так что Вильгельм отошел к розовой стене и принялся ждать.

Двор, на который он глядел, был обычным двором – две качельки, лавочки, песочница, цвет наполнителя которой из желтого стал коричневым, и грибочек, исписанный всеми похабными словами, которые только можно придумать.

Со всех сторон он огорожен домами.

«Не таким я создавал тебя, Мир», – вздохнул Вильгельм.

Он знал Землю райским садом, вечно зеленым и прекрасным. Помнил, как ноги ступали по сочной траве, которая оставляла маленькие царапинки на ступнях, как большие руки собирали чудные дары Планеты, как бледное лицо наслаждалось лучами горячего Солнца.