Будничные жизни Вильгельма Почитателя

«And you, you can be mean

And I, I'll drink all the time

Сause we're lovers, and that is a fact

Yes we're lovers, and that is that»

Песня звучала из винилового проигрывателя, а диджей, юрист в крупнейшей фирме, спал. Сегодня он выбирал музыку, но, кажется, захватил только одну пластинку.

– Луи, ты даже не представляешь, как тебе повезло! – воскликнула Габи и провела пальцем по щеке парня. Луи покраснел.

– Ч-что, п-по-очему? – протянул он. Язык его будто запутался в зубах, а глаза перекосились.

– А потому, что рядом с тобой сейчас сидит Джексон Максгрейв. Только обернись, малыш.

Вильгельм скривился так, будто пил не дорогое шампанское, а уксус. Это «малыш» Габи сказала таким голосом, что Луи чуть не умер на месте. Лицо его сделалось малиновым. Кадык гулял туда-сюда, вверх-вниз. Встреча с кумиром в закрытом клубе, в который тебя пригласили. Какое счастливое стечение обстоятельств на первый взгляд. Но правдивый всегда второй.

Вильгельм понял, что сейчас начнется игра. Их разделяло всего три стула – ничтожное расстояние для этого клуба.

«Ты не человек, не беспокойся о своей человечности», – говорил ему Ульман в белых стенах Академии, когда Вильгельм безоговорочно его слушал. Прошли миллионы земных лет, а его голос все еще жил в голове Почитателя.

Но Вильгельм казался себе чем-то большим, чем просто жестоким. Мерзким. Гадким. Убийцей. Ничем не лучше тех, кого так презирал. И ведь вернулся.

– Что происходит, Джей? С тобой все хорошо?

Это был Эндрю, наконец-то обративший на него внимание. Его черноглазый друг Эндрю с темными короткими волосами и доброй улыбкой. Они часто делали вид, что незнакомы. Но завсегдатаи клуба знали, что это не так.

Он подошел к нему с бутылкой водки, в которой была вода, и начал медленно подливать, для виду. Это был своеобразный сигнал для Габи – подходить еще рано, сообщник не готов. Хотя, конечно, она не знала об их маленьком безалкогольном секрете.

– Джей, ты жив? Джей! Джей, скажи что-нибудь! – прошептал Эндрю, чуть заметно коснулся его плеча и потряс.

Вильгельм прекратил рассматривать еле заметные трещины в барной стойке, поднял голову. Он окончательно протрезвел. Эндрю был обеспокоен.

– Я жив. – Улыбнулся Вильгельм и посмотрел на Эндрю. Тот все продолжал подливать ему «водку» в рюмку, многозначными движениями руки подсказывая, чтобы он пил.