Будничные жизни Вильгельма Почитателя

Черное Солнце на тонкой цепочке из метеоритного железа – больше, чем простая людская безделушка.

– Ты никогда о себе не рассказываешь, Джеки, я даже не знаю, сколько тебе лет. Двадцать? Тридцать? Сто? Тебе даже на вскидку не скажешь, – Марк театрально надул губы, будто расстроился.

– А это имеет какое-то значение? – протянул Вильгельм – его псевдо-пьяный голос был ниже обычного. – Я просто не хочу славы.

Марк ухмыльнулся, потянулся за самокруткой, закурил. В кровавой полутьме комнаты его волосы будто светились от лака и пенки, которые он на себя вылил.

Вильгельма обдало пьянящим тухлым запахом. Почитатель закашлялся, но, чуть подышав ароматом вновь, еще больше расслабился и достал обычную сигарету. Фитилек казался звездой в темноте клуба.

– Ты опять? Может, еще в чай насыплешь чего-то для усиления вкуса? – Раздался нахальный голос у соседнего стола, чуть заглушаемый припевом неменяющейся песни. Вильгельм, конечно, узнал его.

Он посмотрел на приближающуюся фигуру сквозь ресницы – она сливалась в серое пятно табака и дыма.

– Привет, Габи. Ты тоже не меняешься.

Она и плюхнулась рядом с ним, по-хозяйски устроив руку на его колене. Ногти у Габи длинные. От нее пахло потом, скрытым за шлейфом дорогих французских духов, выпивкой и деньгами. Габи положила светлую голову на плечо Вильгельма, уткнулась носом в его тонкую шею. Пушистые волосы коснулись его скулы.

– А ты опять будешь молчать? Расскажи что-то нам. Как ты держись себя в форме? Не поправляешься ни на грамм, хотя так часто пьешь? Расскажи свой секрет, – прошептала она, обдавая горячим дыханием его ухо.

Ее тонкая талия, стянутая поясом, оставалась неподвижной, будто Габи не дышала, боясь показаться толстой.

– Наследственность, Габи, гены прабабки, – ответил Вильгельм, сделав затем еще одну затяжку. Сигарета сгорела наполовину, а диджей все еще не мог переключить песню.

«И почему я рядом с ними? Есть женщины и мужчины намного более достойные. Габи и Марк мне противны, я их ненавижу. Почему я здесь?» – задумался Вильгельм, а потом понял – хорошие редко с ним хотели общаться.

Почему-то он их не привлекал.

– Наш таинственный Джексон Максгрейв, – пропел Марк, вскинув руки к небесам, не выпуская из пальцев самокрутки. На фоне черного потолка, лишь немного задетого светом, фитиль был Полярной звездой. – Когда-нибудь ты поведаешь нам, простым смертным, свои тайны. А пока я, твой раб, Маркус, спрошу, что же привело тебя сегодня к нам? Всю неделю здесь не виделись.