Маракель

 – Вот видишь, Свен, все обошлось. А я тем временем Амбу нашел. Он набивал живот глиной в ближайшем болоте. Зря ты переживал. – Армас обращался к Свену с примирительной улыбкой, как бы убеждая, что все проблемы решены и можно расслабиться. Но лицо Свена оставалось каменным, будто застыв в ожидании чего-то худшего. Его холодное безразличие заставляло Армаса суетиться и слишком бурно радоваться.

– Вот ведь какая шустрая, уже и костюм успела нацепить, – присвистнул Армас, оценивающе оглядев Свету.

– Да, она успела пробраться на базу, – процедил Свен.

Кира подскочила к Свете и начала тормошить подругу, схватив ее за плечи:

– Что они с тобой сделали? Светик, ну ответь мне! А ты чего стоишь, как будто это нормально? – накинулась она на Яшу. Тот ей ничего не ответил, лишь понуро покачал головой. – Ну же, Света! Посмотри на меня. – Кира не оставляла попыток привести в чувство подругу.

И та откликнулась.

– А хочешь, я тебя поцелую? – прохрипела девушка не своим голосом.

Кира отшатнулась.

Свен резко дернул веревку, и, мотнув спутанными волосами, Света полетела на землю.

– Да что ты творишь?! – Кира с кулаками кинулась на Свена, но тот ловко увернулся, и Кира чуть не шлепнулась рядом со Светой. Тут подоспел Армас: подхватил Киру и, оттянув в сторону, прижал ее к себе.

– Напугать девочку. – Появившаяся Тати строго взглянула на Свена и подошла к Кире, которая еле слышно всхлипывала, повиснув на шее у Армаса. – Идти в дом. Чай готов. Барбарисовый чай? – Старушка участливо заглянула в заплаканное лицо Киры. Та шмыгнула носом и пожала плечами. – Попробовать. Кире и Яше вкусно. Идем-идем. – Тати мягко сняла руку Киры с шеи Армаса и, взяв под локоть девушку, бережно повела ее внутрь «шайбы».

* * *

Это был тот дом, в котором их накормили ужином. Кира, к своему удивлению, поняла, что до сих пор не голодна. Сколько прошло времени? Два часа? Четыре? Мобильник сдох, а наручные часы она не носила. Как же назывался тот чудесный овощ? Кира попыталась вспомнить, но нет. В голове будто разлили кисель, мысли путались. Хотелось одного: лечь и забыться долгим крепким сном. А проснуться уже дома с мыслью, что это все было лишь ночным кошмаром.