Крылья

Одинаково, по-мужски завязанные хвосты неопределенного белесого цвета, одинаково светлые глаза, одинаковый слой грязи на тощих голодных лицах, только один высокий, а другой едва ему по плечо.

– Нежный больно брат-то твой. Ручки беленькие.

– Так ведь младшенький, – ласково сказал Варка, – баловали его.

– Чего он привязался, – пробубнила под нос Ланка, ссутулившись и ковыряя землю тупым носком тяжелого ботинка, – пошли домой, жрать охота.

И они пошли, причем Ланка старательно горбилась и загребала ногами.

– Тебе бы в театре играть, – восхитился Варка, когда дядька Антон остался далеко позади.

– А я и играла, – гордо сообщила Ланка, – на балу у господина наместника в живых картинах.

– Кого?

– Белую лилию, символ невинности и красоты.

– Ха, – хмыкнул Варка, – оно и видно. А в рукав сморкаться где научилась?

– На тебя насмотрелась, – ответствовала прекрасная Илана, – давай хлеб сейчас съедим, а то я до дома не дойду.

* * *

Через несколько дней, когда куча чурбаков уменьшилась наполовину, на руках у всех троих красовались кровавые мозоли, а Ланка то и дело хваталась за спину, хозяин для обычного расчета не вышел.

Вместо него на крыльцо выкатился круглый тючок, туго-натуго перевязанный серым пуховым платком. Снизу из-под платка виднелись валяные сапожки, сверху – носик пуговкой и красные щеки.

– Деда совсем скрутило, – пропищал тючок, – лежит – не встает. Мамка говорит – идите на кухню.

На кухне Варке сразу понравилось. Во-первых, тут было очень тепло.

Во-вторых, на добела выскобленном столе стояла большая миска пышной рассыпчатой каши. Из каши торчали три деревянные ложки.

– Мир этому дому, – сказал Варка, стягивая шапку.

Рядом слабо ахнули. Варка с трудом оторвал взгляд от каши. Перед ним стояла маленькая иссохшая женщина, похожая на полевой цветок, сто лет пролежавший в каком-то забытом гербарии. Волосы, глаза, одежда – все казалось серым, плоским, покрытым беловатой плесенью.

– Вы… Вы вернулись? – спросила она, слегка задыхаясь.

– Чего? – растерялся Варка. – Нездешние мы… первый раз тут.

Женщина подобралась поближе, не сводя глаз с его лица.

– Но ты крайн?

Варка почувствовал, что никак не может закрыть рот.

– Я кто? – глупо переспросил он.

Женщина смотрела на него с отчаянием и надеждой.

– Не… какой еще крайн… Варка я… А это мой брат Ларка. Из Белой Криницы мы… – «Тоже сумасшедшая, – вдруг понял он, – совсем безумна. И помешалась очень давно».