Крылья

В руках у нее оказался ларчик. Небольшой, примерно с ладонь, тщательно отполированный. Вещь была очень старой, работы хорошего мастера и наверняка безумно дорогая. Ни ручки, ни замочной скважины. Значит, вещица с секретом.

Жданка вложила ларчик в приподнятую горячую руку. Щелчок, и тот раскрылся деревянным цветком. Крышка распалась на девять тонких до прозрачности треугольных пластинок. Под крышкой плотно лежали аккуратные мешочки из ярко блестящего разноцветного шелка.

«Женская штучка, – сразу же определила Ланка, – ни одному мужчине такое бы в голову не пришло».

Варка обхватил своей рукой дрожащую руку крайна и помог ему поставить ларчик на грудь. Длинные худые пальцы любовно поглаживали, перебирали яркие лоскутки, шелк шуршал, тихонько поскрипывал, обметанные черными струпьями губы слабо улыбались.

– Красный… красные кристаллы… наружное… обработать рану. Через пять дней – повторить. Белый, шитый золотом… белый порошок… давать с водой по ползолотника трижды в день, пока не прекратится лихорадка.

– А если не прекратится? – спросил Варка.

– Тогда… придется прибегнуть к паутине… – На измученное лицо, состоявшее, казалось, из одних костей и тонкой, покрытой лихорадочным румянцем кожи, вползла до боли знакомая улыбка объевшегося дракона.

– А при чем тут плесень? – сунулась к крайну любопытная Жданка.

– При том, – туманно объяснил крайн. – Из нее делается.

Получив такие ясные, четкие указания, секунд пять Варка был вполне счастлив. Наконец-то ничего не надо выдумывать, копаясь в дурной голове в поисках знаний, которых там отродясь не было.

Потом его накрыл гнев.

– Что ж вы сразу не сказали! – заорал он, начисто позабыв, что на больного орать нельзя. – Я бы все сделал еще три дня назад. А теперь, может, уже поздно! – Тут он осекся, сообразив, что такое говорить умирающим не полагается.

– Я… приходил в себя? – тихо изумился крайн.

– Да.

– Я… говорил что-нибудь?

– Угу, – угрюмо кивнула Фамка, – много чего.

Ланка опустилась на колени у лежанки, вцепилась в руку раненого, заглянула в глаза:

– Вы бредили. Все это неправда… Вам привиделось, да? Такой страшный сон.

Прозрачные глаза медленно закрылись. Раненый отгородился от них, будто ставни захлопнул. Ланка вскрикнула и зарыдала, уткнувшись лицом в раскрытую ладонь крайна.

Варка беспомощно оглянулся. Тратить на Ланку маковое молочко он не мог.