Тайные символы

Настя дважды едва не стукнулась с разными такси, однако не сдалась и все-таки доехала до стоянки возле отделения. Уже там она протаранила машину одного гадкого лейтенанта, которого ненавидела с первого рабочего дня. Вышло, якобы, ненарочное столкновение, но именно оно подняло ей настроение.

– Ты мне чуть бампер не оторвала, – заныл лейтенант Хныкин, пока другие смеялись у него за спиной. – Не видешь, что здесь линия нарисована!

– Извини, пожалуйста.

Она быстро убрала с лица улыбку, сделав виноватый вид.

– Ты ей нравишься, старик! – не прекращали хохотать двое сержантов.

Пользуясь тем, что лейтенанта Хныкина отвлекли царапины, она успела пробраться к лестнице и забежать внутрь. Там он точно не решится стрелять, а к вечеру проблема забудется под кипой ежедневных отчетов.

– Беги, тебя работа ждет! – горланил в спину Хныкин.

Настя не придала его словам внимания, но возле зала для конференций резко остановилась и позволила наблюдательности вмешаться в свои планы на день.

Ей не было понятно, почему лейтенант Хныкин находился на улице, если у них в это же время должно было начаться срочное совещание у генерала.

– Ты где ходишь? – спросил капитан Саварин.

Он единственный над ней открыто не насмехался, поэтому Настя отреагировала вежливо. Растерянная полицейская успела взглянуть на часы и все ответы на вопросы пропали сами собой. Совещание давно прошло без ее участия.

– Боже, я опять пропустила!

– Даже не думай так легко отделаться.

Генерал желает видеть тебя у себя, поэтому советую не опаздывать. Он злой, как стадо чертей.

Настя кивнула, позволив глазам оторваться от симпатичного капитана. Тот и не ждал каких-то особенных слов на прощание, поскольку спешил в город по своим делам. На самом деле, Саварин был с ней вежлив только на словах. За спиной молодой коллеги он также частенько любил выдать какой-то прикол.

Ноги стали тяжелые, словно к ним примотали по кирпичу. Настя так не хотела встречаться с генералом наедине, однако работа вынуждала к этому.

Она была готова даже на задержание с ребятами из спецназа выехать, но только бы миновать кабинет грозного Лавриновича.

– Папа, – вырвалось у нее сразу, как только закрылась дверь.

Настя дрожала, ожидая цунами обвинений в свою сторону, однако старик не кричал. Лавринович с тоской сидел в кресле, не оборачиваясь к дочери. Что-то грызло его так сильно, что даже на свежую порцию нотаций не было силы.