Дар

Я вспомнила, что Алессандро ни разу не говорил мне нежностей, за исключением того раза, когда я упала с лошади, не признавался в своих чувствах, вполне возможно, что и не питал их ко мне. Я ведь сама напросилась бежать с ним. Вот только зачем? Сейчас этот вопрос начал мучить меня сильнее прежнего. Зачем я сбежала?

– И что же мне делать? – в растерянности спросила я. Джером громко расхохотался.

– А зачем ты, черт подери, пришла к нам?

Я ничего не ответила, только слезы теплым соленым ручьем потекли по моему лицу.

– Ладно, так уж и быть. Сейчас я отведу тебя к старухе Герде. Она накормит тебя и расскажет о твоих обязанностях на первое время.

Он встал и, взяв меня под руку, вывел из шатра. Вечер был прохладным. Над каждым фургоном я видела зажженный факел. То тут, то там я слышала смех, но мне казалось, что сама я смеяться уже никогда не смогу. Мы подошли к очень старому фургону, если его вообще можно было так назвать. Фургон оказался обычной повозкой, на крыше которой держался навес, местами рваный.

– Герда, выходи, я привел к тебе нового ягненка, – прокричал Джером.

Через какое-то время из темноты повозки послышалось кряхтенье, и появилась старуха весьма неприглядной наружности.

– Что это за отребье ты мне привел? – проворчала она своим скрипучим голосом и, достав откуда-то из складок юбки трубку, начала ее раскуривать.

– Твоя новая ученица и помощница. Научи ее всему, чему нужно, – сказал Джером.

– Она какая-то другая. Не похожа на предыдущих, – сказала Герда.

– Неважно. Ты же знаешь, что потом будет, – ответил Джером.

– Да, это точно. Можешь идти, Джером, я пригляжу за ней.

Джером ушел, оставив меня один на один с этой ведьмой, дымящей как паровоз. До сих пор я не испытывала неприязни ни к кому из людей, но один вид этой старухи вызвал во мне жуткое отвращение.

– Иди сюда, – сказала Герда, поманив меня пальцем.

Я подошла, и старуха начала медленно рассматривать меня с ног до головы.

– Повернись, – сказала она.

Я стояла, не желая повиноваться ей.

– Повернись, кому говорят, – снова потребовала она.

Я по-прежнему не двигалась, и тут она со всего размаха дала мне пощечину. Я и сейчас не могу понять, откуда у этого старого создания взялась такая сила. Я почувствовала кровь во рту, все лицо горело, и из глаз сами собой брызнули слезы.

– Если я говорю повернись, значит, повернись! – закричала она. – Сейчас принесу тебе вещи.