Путь палача

Достав из кармана клочок бумаги, начинаю шарить в сумке в поисках ручки. Пока копошусь, все ошарашенно и с напряжением наблюдают за мной, но как только я пишу своё имя на бумаге и показываю её им, они радостно улыбаются, а Айзек продолжает разговаривать:

– Стенфорд? Ну надо же, какое сходство. Сынка-то нашего также звали. Хороший такой был, весь в меня. И на охоту сходить и сарай построить… Всё умел. Да как вырос, пошёл в большую жизнь. С тех пор мы его так и не видали.

Дженнис глубоко вздыхает и хочет что-то сказать, но не решается.

В силу дефекта языка, к сожалению, не чувствую никогда вкуса еды. Ем рагу с фасолью и кусочками мяса… Казалось бы, должен наслаждаться вкусом, но не ощущаю ничего, кроме насыщения. Какая-то энергетика теплоты и защищённости сбивают меня с толку: зачем же я сюда пришёл? Пока беседуют пожилые люди, краем уха слышу их простые бытовые разговоры и осознаю, что когда-то они были кому-то родителями.

А есть ли такие у меня?

– Ты, милочек, смотрю я на тебя, а на сына нашего безумно похож, – неожиданно признаётся мне пожилая женщина, и я пристально начинаю осматривать её светло-русые, почти седые волосы, собранные в пучок. И ещё больше возникающие морщинки на лбу – от улыбки. – Ты знаешь, – продолжает Дженнис, – наедайся как следует. Мы не жадные, понимаем, что времена всегда были тяжкие. А сейчас особенно тяжелее – особенно с таким правителем.

– Согласен, согласен, – вставляет своё слово Айзек. – Уж анархистов в своё время много расплодилось. Да и мы сами никогда ни от кого не зависели. И поплатились за это. Дом-то наш, в котором мы пол жизни прожили, раздолбили проклятые из чёрной партии Аллена Уокера. Думали, и мы там окажемся. А мы почуяли опасность и – бежать.

– Может быть, поэтому-то наш сыночек нас так и не смог найти. – добавляет Дженнис, – А другой сынка вообще пулей в лесу был убит… Ох, как мы тогда горевали.

Я запоминаю каждое сказанное их слово, ловлю их эмоции и прячу в подсознании – так я делаю с каждым человеком, на которого в тот или иной раз выпадает задание.

Когда пустеют фарфоровые тарелки, а желудок становится полнее, я выпиваю залпом чай, а пожилая пара смеётся.

– Ну прям как наш Стенни… – замечает Айзек.