Золотые бархатцы

– Постой-ка… Спасибо, конечно… Но на каком концерте? Перед кем выступить? И кто такой дядя Стёпа?

– Я совсем забыла, что ты здесь недавно и не со всеми нашими традициями знакома. Как будто сто лет тебя знаю. Дядя Стёпа, он же Степан Алексеевич Шуфляткин, самый старый постоялец пансионата. Каждый год на его день рождения мы с ребятами устраиваем концерт, что-то вроде шоу талантов: кто на гитаре играет, кто сценки показывает. Старикам очень нравится.

– Но я никогда не выступала на сцене! – таращу глаза для убедительности.

– Да не дрейфь, – смеётся Света. – Выйдешь, встанешь у микрофона и прочитаешь парочку стихов. Тут же все свои. Наш повар частушки собственного сочинения обещал, местный хор бабушек будет петь.

– Света, но я стесняюсь. Было бы, что читать. Я же дилетант, пишу, как вздумается.

– Перестань, у тебя душевные стихи. Тем более, ты их не профессорам по литературе будешь на суд представлять. Поверь мне: пожилые люди – самая благодарная публика. Тебе еще понравится.

– Ладно, уговорила. Я попробую.

– И правильно сделаешь. Тем более, я уже тебя записала сегодня утром.

– Света! – деланно возмущаюсь я.

– Но я знала, что ты согласишься, – она по-хулигански морщит нос.

– А ты что будешь делать? Какой у тебя номер? – спрашиваю её подначивающим тоном.

– Я буду вести все это действо, как конферансье, – парирует она, довольная тем, что есть, что ответить.

– Какого числа хоть будет?

– Двадцать третьего. В эту пятницу. Успеешь еще наизусть выучить.

А какие именно стихи? Про природу или что-то юмористическое? Розовые сопли точно никому не будут интересны, так что любовная лирика, которой у меня как раз больше всего, не подойдет. Может быть, написать что-то новое? Время еще есть.

В растрепанных чувствах захожу в номер Лидии Михайловны:

– Здравствуйте! А вот и я.

– Добрый день, Витоша. Чувствую так, как можно себя чувствовать в семьдесят пять лет, – кряхтит она и разводит руками.

– Представляете, меня Света записала в концерте участвовать, стихи читать.

– А это я ей подсказала. Мне так душу согрели твои стихи. Дай, думаю, скажу, что и других стариков твоей поэзией надо порадовать.

Нервно теребя край своей синей рубашки, подхожу к окну.