Величие. Книга 3

Как в сказках… Неужели они и правда будут жить «долго и счастливо»?

Впрочем, для этого не хватало пока что официальной коронации эльфийки. И всё-таки можно утверждать, Аурелию несказанно повезло. Да, кронпринц, безусловно, много страдал – но сколько же приобрёл взамен! Его не жжёт клеймо брошенного ребёнка, он не стыдится своего отца, у него есть эта колыбельная, как знак высшей материнской заботы, у него есть девушка, которая оставила ради него родную страну… И всё это задаром. Аурелию никогда не надо было становиться кем-то особенным, чтобы получить чью-то любовь.

А он, Пьерше? Всю жизнь лезет вон из кожи.

«Почему я не встретил Шиа, пока был послом в Островной империи? Быть может, всё сложилось бы по-другому». Эта мысль зудела на краю сознания, заставляя испытывать чувство упущенной возможности. «И Кэрелу тоже гораздо лучше, чем мне. – Пьерше украдкой бросил взгляд на задумчиво слушающего музыку князя. – Занимается любимым делом – и ничего ему больше не надо! Ничто его не тревожит.

Ничто не способно вывести из себя. Всегда собранный, уравновешенный. Такими только рождаются».

– Никогда подобного не слышала. Неужели Юйсинь сама придумала эту колыбельную? – подала голос Сепиру, и Пьерше, очнувшись, вернулся в реальность.

– Я обыскал все детские книги, но не нашёл её там. Видимо, сама, – обернулся на ходу Аурелий: они уже направлялись в морскую гостиную. – Матушка мне пела её всего один или два раза. Чудо, что я запомнил слова.

«Да даже Сепиру лучше, чем мне! Живёт, как хочет, несмотря на протесты родни, и совершенно не переживает по этому поводу.

Почему, почему я не один из них, а именно Я?» – пронеслась осколочная мысль, но, услышав рассуждения о почившей императрице, Пьерше невольно включился в разговор:

– По правде говоря, Аурелий, в тех письмах принца Терпция, которые ты мне дал прочитать, у меня не сходится один момент.

– Какой же? – встрепенулся император.

– Я заметил, что все пять лет до семнадцатилетия твой дядя только и жалуется на несправедливость судьбы.

Как старик и говорил, второго близнеца сильно задевало то, что все магические способности достались лишь его брату. Но в семнадцать лет он резко меняет мнение.

– Да, помню.

– Вот это-то меня и озадачило. Как он смог, столько лет сокрушавшись по поводу своей «увечности», вдруг махнуть на всё рукой? Ведь, в конце концов, Его Высочество Терпций отличался не только от своего брата, но и от остальных нордов.