Величие. Книга 3

 – Мне до сих пор иногда снится, как у меня на руках умирает матушка, понимаешь?! Я не хочу, чтобы снилась ещё и ты!

В глазах Аурелия отразилась мука – все те минуты ужаса и боли, которые он пережил, узнав вечером о нападении и не имея понятия, в каком состоянии находится возлюбленная. Вдруг от него что-то скрывают? Вдруг не сообщили самого страшного? От одного предположения об этом сердце сжимал мертвенный ужас.

Осознав его отчаяние, пристыженная, перестала спорить и Шиа. Опустив голову, она тихо тронула Аурелия за рукав.

– Прости. Простите меня. Я думала только о себе. Я не хотела вас так ранить! – Она крепче обняла княгиню, которую прижимала к себе другой рукой. – Я уже пообещала Арэйсу, что больше не буду её прогонять. Я нарушила её первое условие.

Император тяжело вздохнул.

– Ладно. Арэйсу, иди пока к себе, отдохни.

Ни произнеся ни слова, княгиня тут же оставила их наедине. Аурелий сперва крепко прижал к себе Шиа, вдыхая её запах, затем обратил внимание на повязку.

– Сильно ранило?

– Ничего, заживёт. Возможно, будет шрам.

– Как это произошло?

– Похоже, когда я выбегала, графиня Вельц-Шарр зацепила меня иглами.

Аурелий вновь нервно выдохнул.

– Я ей этого не прощу, – тихо прошептал он. – Я не дам им издеваться над тобой, как над матушкой. Будет суд.

* * *

Суд, несмотря на то, что стал сенсацией – даже не столько из-за того, что судили аристократку, сколько из-за конкретных действующих лиц, – собрал не так много публики, как можно было бы ожидать.

Отчасти это объяснялось тем, что князь Мешерие заранее дал понять, что не появится на заседании, – решительно отрекаясь тем самым от рода Вельц-Шарров. Поэтому, когда молодую графиню вывели в зал, где должны были вынести приговор, она увидела в основном завсегдатаев иных салонов, заведомо сочувствующих эльфийке, а ещё представителей торгового класса – желающих узреть честный суд над заносчивой элитой. Лишь небольшая толика аристократов из числа её знакомых пряталась по углам, намереваясь стать безмолвными свидетелями её падения.

Кэрел постарался на славу, разворачивая конфликт в пользу Шиа. С присущей ему методичностью он сумел раздуть дело до национального масштаба, где на карту ставились честь и гордость Белой империи. Отношение к иностранцам, международная дружба, престиж государства – всё это стало главной повесткой процесса вместо пикантных намёков на склоку двух соперниц из-за милостей императора.